Красавицы изо всех сил старались привлечь к себе внимание, томно качали бедрами, изящно поднимали вверх руки. Просто витрина магазина, на любой вкус.
— Вон почти рыженькая, — ткнул пальцем Фарби.
— Нее, — громогласно заорал в ответ здоровяк, — моя — с отличными голыми ногами!
Новый знакомый из соседнего кресла сначала воззрился на мои бронзово-каштановые волосы, потом на не прикрытые подолом коленки. Вот засада с этими приметами. И ведь не скроешь ничем, хоть вприсядку беги, обхватив голову руками.
Если бы тот, кого называли Олаф, хоть немного вежливей обо мне расспрашивал, я бы, возможно, никуда не ушла.
Но отбиваться от пьяного не было никакого желания, поэтому я отсалютовала случайному соседу-счастливчику бокалом, выскользнула из кресла и, пройдя пару шагов, не нашла другого выхода, как подняться по лестнице, вслед за двумя куда-то спешащими девушками. Отсижусь в тихом уголке, пока настырный Олаф не успокоится.
* * *Широкий холл в сине-серебряных холодных тонах без стеснения заявлял о достатке хозяев.
Если на первом этаже в толпе двигающихся гостей это не так бросалось в глаза, то здесь каждая деталь, от картин на стенах до ткани тяжелых штор сияла и чванливо надувала щеки.
На креслах, стульях и прямо на полу кольцом сидело больше десятка человек. С шутками и смехом они болтали и передавали друг другу бутылки с яркими этикетками и тарелки с закусками.
— О, селянка. Падай, — темноволосый крепко сбитый парень среднего роста, рядом с которым я остановилась, бросил взгляд на мое цветастое платье, подмигнул и подставил стул.
Был он в одних брюках, без сорочки и ботинок, но ни капли не смущался, поводил загорелыми плечами с цепочкой разбегающихся от шеи рун и белозубо скалился.
Я благодарно присела и подумала, что со спиртным на сегодня все. В ушах шумело, настроение было подозрительно авантюрно-разговорчивым, и все это с одного бокала. Хорошо, что внизу не осталась, зажигать на вечеринках — не мое.
— Я из Юджинвилля, и это не село. Привет.
— Что? — изумился парень.
Он уже позабыл обо мне, жадно наблюдая за фигуристой брюнеткой, которая откинув длинные локоны за спину, мелодично зачитывала записку:
— Сесть на колени и лизнуть в ухо.
— Фууу, — загалдели вокруг, — Райден, тебя облизывать будут.
Сидевший в кресле напротив меня гасовец, явный нобиль по внешности и замашкам, в сорочке, расстегнутой почти до пояса и темно-синих брюках, невозмутимо поправил китель, висевший на подлокотнике и приглашающе махнул брюнетке рукой.
