На что я надеялась, не знаю… Возможно, Старков не так уж и не прав, что мне нужен психиатр…
— Милая девочка, — присел доктор напротив меня, поставив стул у кровати. Его синие глаза, умудренные опытом, смотрели словно в самое сердце. — Ты пережила большую потерю. Я прекрасно понимаю это. Только мир не остановился. Ты продолжаешь жить, тебя спасли — значит, тебе еще рано вслед за твоим малышом. У тебя есть родители, которые переживают, не спят ночами и очень ждут своего ребенка домой. А он капризничает, не хочет лечиться и помочь самой себе.
— Для меня…этот мир остановился, — пробормотала я, крепче сжимая одеяло кулаками, чтобы не начать рыдать во все горло. Рома, наш ребенок… Эти боли в теле… Очень больно. И внутри, и снаружи… Никакими таблетками этой боли не запить. Что может понимать этот доктор? У него дети не умирали. Надеюсь…
— Ты не одна такое пережила, милая, — ласково, почти по отечески говорил со мной доктор. Он даже перестал меня так злить, как в начале своими глупыми вопросами, которые казались мне настолько неуместными здесь и сейчас, что я просто молчала или отвечала однозначно, сухо и коротко.
— Есть и сотни, тысячи других женщин. И большинство с этой болью справились, научились жить дальше. Построили новые отношения, дождались нового чуда.
Нового чуда… Это он о ребенке?
Я не могу пока думать о других детях… Они как будто все ничего не понимают!
Я прикрыла веки, чтобы отгородиться от доктора.
Еще сильнее закуталась в одеяло, чтобы по максимуму ничего не слышать. С трубками, которые подключили в моим рукам это сделать было не очень легко, но как смогла… Когда же он уйдет? Когда они все оставят меня в покое?
— Мы хотим тебе помочь, — продолжил говорить он, не получив от меня ответа. — Я выпишу тебе таблетки, и…
— Я не псих! — заявила я.
— А это и не таблетки для психов, как ты выразилась, — пояснил доктор. — Это просто хорошее успокоительное. Тебе станет легче.
Я промолчала снова. Что тут говорить, когда они все здесь за меня решили?
Одной таблеткой меньше, одной — больше… Может, хоть отравлюсь?
— Значит, я передам рекомендации доктору Старкову.
Я продолжила смотреть в стенку. На доктора больше не реагировала, словно никого в палате больше и не было, кроме меня и медсестры палаты интенсивной терапии.
— Поправляйтесь, Лада, — сказал он и отправился на выход. Слава богу. — До свидания.
