Подойдя к Глебу, я негромко спросила:
– Что творится?
Он неторопливо перевел взгляд с матери на мужчину и обратно, после чего его глаза сосредоточились на мне. Улыбнувшись так, что у меня замерло сердце, Глеб сказал:
– Ничего особенного. Я просто исправляю ошибки… свои и чужие.
– Я очень рад был познакомиться с людьми, которые дороги для Риммы, – сказал перед уходом Рудольф.
Застыв глазами на моей свекрови, все же отвел их, и в этот момент, кажется, стало неловко и мне, и Глебу. Хотя ничего особенного не произошло.
Мы просто отметили именины Теодора, при этом компания, которая собралась за столом, была удивительно душевной. Несмотря на то, что я видела Рудольфа впервые. И несмотря на то, что мои взаимоотношения со свекровью, мужем и малознакомым мужчиной были весьма разнообразными и не всегда позитивными.
Странно, но все как будто сговорились в попытках вызвать мое одобрение.
«Оля, как ты считаешь?» или «Ольга, а как вы на это посмотрите»? – стали самыми популярными вопросами этого вечера.
Я не претендовала на то, чтобы быть той персоной, вокруг которой все вьются и без которой ничего не решается. Но это внимание было мне приятным.
– Я тоже была рада с вами познакомиться, – искренне ответила я Рудольфу, и когда они с Риммой Феликсовной удалились, повернулась к Ланскому.
– Спасибо за то, что помог организовать этот праздник, – сказала, а самой вдруг показалось, что вот-вот муж потянется ко мне за поцелуем.
Мы стояли в тесном пространстве прихожей, а я так мечтала просто вернуть время вспять. Чтобы я оказалась той, кто еще не слышал жутких слов. Чтобы я могла хотя бы позволить себе поверить в то, что мы с Глебом в силах прожить друг с другом до конца наших дней.
– Глупости, – растянул губы в улыбке Ланской. – Я же…
Он не договорил, но я поняла, что муж хотел сказать. Наверно, так было всегда – он только думал, а я уже знала, о чем. И мне казалось, что я могу рассчитывать на то же самое со стороны Ланского.
– Я провожу, – сказала, потому что захотелось задержаться рядом с отцом Тео еще. – Мам! – крикнула в сторону комнаты, в которой Теодор был под присмотром бабушки. – Через десять минут вернусь.
Сначала мне почудилось, что Ланской будет возражать, но он быстро кивнул и, накинув мне на плечи легкую куртку, открыл дверь.
Мы вышли из квартиры и неспешно направились по лестнице вниз. Не сговариваясь.
