Но не одного, а в компании девушки, явственно принявшейся намекать, в каких он с них отношениях. Она окинула меня быстрым взглядом и, обхватив ладонью руку Димы, прижалась к нему теснее.
– Ничего страшного, – улыбнулась, поправляя ремешок на плече. – Это я иду, ничего кругом не вижу.
Я замолчала, Дима не стал продолжать. Не представил нас друг другу с его пассией, хотя, в этом в принципе и не было никакой необходимости. Он просто кивнул и они удалились.
Я вздохнула. Эта ничего не значащая встреча всколыхнула во мне чувства.
Нет, не по отношению к Диме, к которому я не испытывала ничего, кроме чисто приятельских эмоций. Я стала задаваться вопросом, а не стоило ли мне вовремя просто начать строить свою жизнь без оглядки на Глеба?
И дело было совсем не в новом мужчине, который у меня, разумеется, рано или поздно появится. Дело было в том, что все то же глупое сердце никак не хотело перестать выдавать те эмоции, которые играли против меня.
Снова вздохнув, я направилась по тротуару дальше неспешным шагом.
Дело было сделано. Мой первый настоящий осязаемый шаг. А дальше нужно было лишь переждать отведенное судьей время.
Я взглянула в глазок, когда в дверь позвонили. Ни гостей не ждала, ни с мужем или свекровью договоров о визитах не было. Мама и Теодор уехали в контактный зоопарк, а я собиралась посвятить время работе, но не вышло.
Потому что на пороге квартиры стоял тот, кого я никак не ожидала увидеть – Рудольф.
– Добрый… день, – проговорила я, хмурясь и гадая, зачем здесь друг Риммы Феликсовны.
– Добрый день, Ольга, – расплылся он в улыбке, но от меня не ускользнул тот факт, что Рудольф чем-то встревожен.
Или, скорее, взволнован."
"– Проходите, – отступила я в сторону, но Рудольф помотал головой и вдруг выдал тираду:
– В своей жизни я делал много того, что до сих пор камнем лежит на душе. Знаете, Оля, если бы я мог исправить хоть часть этого – я бросился бы делать это не задумываясь. Натворил бы еще больше ошибок, обязательно наломал бы дров, но бросился.
Как умею.
Я слушала Рудольфа и не понимала, к чему он клонит. Пришел заступаться за Римму Феликсовну? Так между мною и свекровью был взаимный пакт о ненападении. За Ланского? Я предпочитала решать вопросы, связанные с Глебом, исключительно сама и исключительно так, как будет лучше прежде всего для меня и Тео.
– Зачем вы мне это говорите? – вскинула я бровь и сложила руки на груди в защитном жесте.
– Затем, что я прошу у вас пару часов вашего времени. И только.
