– Хорошо, что ты сам позвонил, – сказала ему Ольга отстраненным ровным голосом, когда они встретились в небольшом ресторанчике вечером того же дня.
Внутри заворочалось то, чему он не давал некоторое время ни единого шанса – надежда. Не давал, потому что знал – падать с небес на землю будет не просто больно, а смертельно.
– Я как раз хотела просить тебя приехать, чтобы обсудить все, что нам предстоит, – пояснила жена, устроившись за столиком, пока Ланской стоял, забыв, как произнести хоть слово.
– Что нам предстоит? – хрипло выдохнул он, присев напротив.
Схватил со столика бокал, плеснул туда щедрую порцию воды из небольшого кувшина и, выпив до дна, наполнил снова.
– Я о разводе, Глеб, – тише сказала Ольга и помотала головой, когда официант предложил ей меню. – Мне только кофе, пожалуйста.
Ланской же уставился на лежащий перед ним ламинированный широкий лист, не видя на нем ровным счетом ничего. Какие-то каракули, представляющие собой список предлагаемых блюд, расплывались перед глазами.
Развод.
Разве он полагал, что этого «прекрасного» события в их судьбах с Олей не будет? Разве рассчитывал на то, что расставания можно избежать? Да… Все та же неубиваемая проклятая надежда, оказывается, все же еще дышала, предсмертно хрипя.
– Оля… дай мне все исправить, – взмолился он полушепотом, а когда стоящий рядом официант кашлянул, быстро отчеканил: – Мне то же самое, что жене.
Парень по имени Игнат, хмыкнув в кулак и окончательно раздосадовав Ланского, удалился, а Глеб посмотрел на Ольгу.
– Я много думала об этом, – ответила та. – Ну, о тех видео, что показала мне Божена, о том, что…
– Божена – что?! – неверяще выкрикнул Глеб под удивленным взором Ольги и посетителей ресторанчика.
– Ммм… Я думала, что ты в курсе… Ну, знаешь, что Божена снимала видео, когда вы с ней… – ответила Ольга, и вновь в тоне ее было столько спокойствия, что Ланскому только и оставалось гадать – она действительно не испытывает эмоций, или притворяется?
– Мы не были с ней! Она говорила, что есть съемка, но я не поверил.
– И тем не менее, она есть. Твоя мама, кстати, тоже присутствовала при этом. Так что можешь спросить у Риммы Феликсовны.
Это был… нет, даже не удар ниже пояса. Это было нечто такое, что Ланской не смог вот так вот сразу осознать. Он прикрыл глаза ладонью и невесело рассмеялся. Над самим собой и над тем, как все озвученное выглядело со стороны.
