Я тебе (не) подхожу (СИ)

Он называет адрес, и я не мешкая еду туда. Отец встречает на входе и провожает к палате, кивая медсестре на посту, чтобы пропустили.

В коридоре неестественная тишина — оно и понятно, почти полночь. Нас тут, само собой, быть не должно, видимо, отец хорошо проспонсировал больницу.

— Что случилось? — интересуюсь, пока мы быстрым шагом идем к нужной палате.

— Она с друзьями играла с мячом на игровой площадке, как обычно по вторникам. Тот выкатился за пределы площадки, ну и, — морщится отец, — бросилась за ним, а мимо как раз проезжала машина.

София вылетела на проезжую часть так внезапно, что водитель не успел затормозить.

— Травмы серьезные?

— Сотрясение средней тяжести, сломана рука.

Моя бедная, бедная сестренка! За что ей все это? Не прошло и года со дня смерти матери, и снова очередное потрясение.

— Ты сам как? — вдруг вопрошает отец.

— Нормально, — коротко бросаю я. То, что я приехал к сестре, ни разу не значит, что готов общаться с ним."

"Мы подходим к палате, и я вижу сквозь открытые жалюзи загипсованную руку.

— Она звала тебя.

И я больше не мешкаю, открываю дверь и захожу. Беру стул, ставлю его у кровати сестренки и присаживаюсь. Накрываю ладонью ее маленькую руку и разглядываю милые сердцу черты лица. У меня ощущение, что вместо того, чтобы расти, она стала меньше. И лицо бледное, словно обескровленное.

Я бы много отдал, чтобы забрать ее боль. Жаль, не в силах.

— Моя София, — произношу еле слышно и легонько сжимаю ее руку.

Веки сестренки еле заметно дергаются, и я отчетливо различаю, как она слабо лепечет:

— Мамочка…

С силой сжимаю челюсть.

Хотел бы я, София, чтобы это была твоя мама, но это всего лишь я. Да, она перестала спрашивать о матери каждый день, но ее реакция сейчас четко говорит о том, что для нее эта тема все так же непереносима.

В кармане вибрирует мобильный, достаю его и вижу сообщение о том, что мне пыталась позвонить Алиса.

Э нет, сейчас ты последняя, с кем я стал бы разговаривать. Это твоя вина, что сестра лежит тут и зовет маму, которая больше никогда не придет.

Это из-за твоей жажды наживы мать не поцелует дочь на ночь, не почитает сказку. Все из-за тебя!

Вспоминаю ее растерянное и обиженное лицо. Плохо тебе, милая? Вот и хорошо. Уж явно не хуже, чем Софии сейчас.

Всю ночь я так и сижу около сестры и просыпаюсь от ее слабого голоска:

— Назар?

Блин, так и уснул, положив голову и руки на ее кровать.

Часы на стене показывают шесть утра.

София тянет губы в улыбке и морщится:

— Привет.