Я тебе (не) принадлежу (СИ)

Меня оккупировали СМИ.

Даже в доме покоя нет. Потолки и стены давят. Прислуга часто меняется, так как кто-то норовит интервью дать за приличные бабки.

Жалею, что не уехала, когда была такая возможность. Может быть на каком-то курортной острове мне бы стало намного легче.

Душа бы не кровоточила. Сердце бы болезненно не сжималось. А слезы бы не душили.

Такой опустошенной я себя давно не чувствовала. Хотелось крушить все вокруг. Орать что есть мочи. Проклиная весь мужской род.

Отца. Клима. Феликса. Стивена. Да все мужиков вокруг.

Обнимаю себя руками за плечи и медленно бреду в ванную.

Двадцать минут контрастного душа.

Пять - проветривание мыслей.

Десять - тупых размышлений о суетности бытия.

Накидываю на себя халат. С мокрых волос капает вода. Перед глазами мелькают черные точки. Как уж странно и резко превращаясь в силуэт на кровати.

Мужчина. Высокий. Черноволосый. Такой до боли знакомый. Ушедший так рано. Забравший с собой часть меня.

- Феликс?

Кажется, что у меня галлюцинации. Жестокие. Играющие с разумом.

Не верю. Не может этого быть. Мне… я…

- Ах-ты, сукин сын! - комнату разрезает звук громкой пощечины. - Выжил значит? Подстроил все?

Меня злость переполняет. Такая сильная, что на ногах еле стою. Ногтями мечтаю ему в глаза зарядить и смотреть, как он корчится от боли.

- Майя, прекрати, - перехватывает мою руку, не дает снова себя ударить.

- Иди на хрен, Романов, - коленом бью его в пах, он скручивается в три погибели и противно стонет.

- Так нужно было…

- Кому? Тебе? - мне так противно и мерзко с ним в одной комнате находиться, что тошнота к горлу подкатывает. - Ты… ты…

Оседаю на пол. Стресс. Мучительная работа лишают меня последних сил. Еще и чудесное возвращение Феликса пагубно влияет на мое расшатанное здоровье.

- Майя, - подлетает ко мне. Берет на руки, ведь я даже не оказываю ему сопротивления. - Давай-ка ты отдохнешь, и мы как следует поговорим.

- Иди ты, - кладет на кровать, укрывая одеялом.

Ложится рядом. Позволяю себя обнять, так как абсолютно выдохлась. И проваливаюсь в безмятежный сон.

Эпилог

Майя

Горячий кофе ни хрена не согревает. Внутри все клокочет, бурлит, из себя выводит. Каждая мышца в теле напряжена. Частое дыхание и сжатые в тонкую линию губы.

Все из-за Феликса Романова, сидящего сейчас передо мной и словно не знающего, что мне сказать.

Я тоже молчу. Демонстративно.