Я тебе не ровня

Правда всегда колет больно… Шумскому до того муторно стало, хоть вой, но себя сдержал. Не тот был парень, чтоб кидаться в отчаяние.

А вот Дёмку пришибло. С того и сидели до темного неба на лавке, квас пили и говорили про все — и про девок, и про участь боярскую, пока Демьян домой не засобирался."

"— Прощай, нето, друг. Вот не знаю, как у нас с тобой судьба повернется дружка к дружке, но посула твоего век не забуду. Правда чтоль, помог бы Наталку умыкнуть и у себя в Савиново спрятал? — Шумской кивнул, кому ж слова-то нужны.

 — Эх… Знай, сармат, я те еще аукнусь. За все. А боле всего за разговор душевный.

Обнял Шумского накоротко, взлетел на каурого, тронул послушного коня коленками, да и утёк в свой удел. А Андрей уж позже, сидя на лавке в ложнице, затосковал, обхватил головушку ладонями и пропал в черных мыслях.

Утресь — страда, вечер — тоска. И так до самого конца пахоты-посева. К тому, как все дела были сделаны, устроили пир на боярском подворье. Андрей не пожалел ни медов сладких, дорогих, ни бражки.

Отметили с размахом! А на другой день аккурат именины воеводские. Пришлось нарядиться, взять двух ратников для пущей важности, и ехать.

День с утра дождем сочился. Морось висела вокруг, будто туманом обдавала. Для урожая самый раз, а для человека — так себе. С того Андрей прихватил кожаный мятель*, чтоб урону для дорогого кафтана не произошло. Сам бы такой дуростью не страдал, да у воеводы люд чинный собирался, чай встречали по одежке. А промеж этого умысла, был еще один поважнее. Хотел Шумской после именин заехать в Берестово.

Вот не смог себя отговорить от Аришки, не выкинул из головы ясные глаза, а потому рвался к ней. А мятель…Ну какому ж парню не охота перед девкой пройтись-похвастаться? То-то же!

Миновали развилку с Берестово, да и поехали малым-то отрядом по лесной дороге. Тучки низкие, морось, прям в мысли Андреевы. Беспросветно и муторно. Малое время спустя увидели впереди отрядец конный. Шумской-то сразу признал — берестовские. Толклись на дороге, орали.

— Шкуру с тебя спустить мало, лиходей! — голос боярыни Ксении схож был с рыком.

 — Кому приказывала намедни проверить возок? Ай, не тебе?!

Подъехали и узрели: конно шли боярин Аким с сыновьями, а на возке устроились боярыня с Машкой и … Андрей встрепенулся, увидев косу золотую. Никак, Аришка?

Дед Михаил кутал сверток под кафтаном нарядным, а Арина сидела рядышком, мокла под моросью. Возок-то переломился по оси, с того и ругань и крики.

— Ксюша, перестань. Ором-то не поможешь.