Я тебе не ровня

Насилу поймал за подол и остановил.

— Ты куда, заполошная? Разум обронила?

— Дёмушка, миленький, пусти! — рвалась.

— Куды пусти-то? Чумная!

— Мне в Савиново надо… — заплакала так, что щеня ее пузатый заскулил. — Очень надо… Помрет ведь…

Слезы лила огромадные, будто вишни. Дёмка про себя посмеялся, но лицо сдержал. Задумался, вроде как, а потом серьезно молвил.

— Вот что, Аринка, не знаю, что там у тебя, но к Андрею сам свезу. Давай-ка по темени собирайся. Я к тебе в окошко стукну. Жди.

— Дёма…как ждать? А если он…уже… — Пришлось дурёху обнять.

— Дурка. Что люди-то скажут? Тихо надоть. Сказал, отвезу. Жди. — Она не послушалась!

— Что скажут, то и скажут… Дёмушка…ведь не поспею.

— Сказал — жди! — голосом построжел и убедил.

Аринка упала на скамью, а Дёмка пошел к своему дому-то. Велел каурого седлать, а сам зашел в холопскую, да и умыкнул одежку кое-какую.

По темени пробрался к Аринкиному окну, а она уж и ждала. Лик бледный, глазищи красные. Убивалась, видать.

— На-ка, надень. Не девкой же тебя везть.

Она заторопилась, цапнула порты пареньковские, рубаху. Косищу под шапку упрятала. Дёмка вытянул ее через окно невысокое и пошли через двор.

— Я верхами, а ты под уздцы коня веди. Вроде как пьяный я, а ты меня везешь. Уяснила? — Рыжая только кивнула.

Дёмка едва не смеялся, видя перед собой не Аришку, а малого, тонкого паренька. Шапка низко, порты широченные. Ох, умора!

Расселся в седле и песню затянул гнусаво. Ариша вела каурого. На воротах охранные признали боярича, да и выпустили. А уж на лесной дороге Дёмка втянул Арину позади себя на конь, и потрусили они резво к Шумскому.

На подворье Савиновском тихо. Дёмка скинул удила на руки холопу.

— Архипка, за мной иди, — это он Аришке.

Вошли в сени, там до ложницы — холоп указал, где боярин ночует.

— Арина, сядь-ка на сундук. Проверю что там, как, — Демьян шептал, а Аришка рвалась к Андрею. — Тихо ты! А если не один он, а?

Насилу унял девку, усадил на сундук в сенях, ждать заставил. А сам толкнул дверь-то в ложницу и запричитал с порога.

— Друг ты мой. Как же ты?

Шумской стоял песередь комнаты, распоясанный, в портах и рубахе. Свечка на столе, окошко приоткрыто. Увидел Дёмку и брови вознес! А плут чубатый знак сделал, мол, молчи и слушай. Ну, Андрей-то что…молчал, да слушал.

Дверь Дёмка прихлопнул и зашептал:

— Андрюха, быстро на лавку и лежи, словно мертвяк. Что бы не услышал, чего бы не увидал — лежи и молчи! Верь мне, друже! Сим днем все и поймешь, дурила, — и пинает Шумского ложиться.