Она и Миру не призналась, но, па, я сам видел, как Калинина убегала от Костина в окно! Своими глазами. Вот Мирон и не сдержался. У младшего из ларца правда все серьезно!
– Угрожал и преследовал, значит… – задумчиво повторил отец и перевел взгляд на меня. – Влюбился, значит?
Я пожал плечами, пытаясь вспомнить, когда моя личная жизнь стала достоянием всей нашей неугомонной семьи. Зная своих родственников, могу смело сказать, что впору не Марьяну к себе увозить, а просить политического убежища в Германии, потому что семья у меня дружная и с фантазией… И если уж решили помогать, то лучше собирать вещи и пытаться прорваться к канадской границе.
Папа снова отвлекся, в этот раз на мобильный. Приподнял брови и тут же сменил тон, потому что звонила моя любимая бабуля – Неонилла Альбертовна. Эту женщину обожали мы все, но особенной чертой характера бабушки было ее умение держать в тонусе всех. Даже генерального прокурора!
– Неонилла Альбертовна, – пропел папа, – что-то случилось?
– Михаил, – свойственным только бабушке тоном, от которого хотелось выпрямиться и отдать честь, произнесла бабуля, – я звоню узнать, что там случилось у Мирона.
Все! Пора рыть окоп и зачищать пути отступления. Потому что в ход пошла очень тяжелая артиллерия!
– Ничего, – прокашлялся папа.
– Я все знаю, Миша, не нужно мне врать, – пожурила отца бабушка, отчего грозный начальник покраснел как мальчишка.
– Эээ, – папа страдал косноязычием только в присутствии бабушки.
– Помоги мальчику, Стеша сказала, что он влюбился.
И я вдруг понял, кто зачинщик семейного произвола. Фаня, которая задалась целью нас с Марьяной «помирить».
– Зря рыжую в детстве не пороли, – шепотом озвучил мои мысли Марк.
– Неонилла Альбертовна, не волнуйтесь, я все решу, – елейным тоном пообещал папа.
– Надеюсь. Михаил, я желаю нянчить правнуков, – сообщила ба и отключилась.
Папа выдохнул, еще раз взглянул на экран – убедиться, что бабушка не слышит, и тихо, но смачно выругался.
– Значит, так! Я сейчас не могу просто остановить служебное расследование, – заговорит батя, – мне нужны сутки, чтобы Костин сам забрал заявление, потому что – если я сейчас позвоню кому следует – могут подумать, что это кумовство.
Генеральный прокурор очень дорожил своей честно заработанной кристально чистой репутацией."
"– Поэтому вы оба, раз уж вас отстранили, идете в подчинение к Логинову, у нас по делу депутата работы во, – отец резанул ребром ладони по горлу, – поможете там.
