Прокашлялась, глядя в довольное лицо майора, и исправилась:
– Мирон. Мама – Татьяна Васильевна и бабушка – Антонина Степановна.
– Очень приятно, – мягко улыбнулась мама.
– Наконец жениха привела в дом, – сказала свое веское слово бабушка.
– Садитесь, – велел папа, напоминая всем, что главный в семье он."
"Мирон спокойно опустился в кресло, а я, подумав, села рядышком на подлокотник и, как бабушка, сложила ладони на коленях, демонстрируя смирение.
Папа завел руки за спину, сделал два шага в сторону, держа театральную драматическую паузу и строго поинтересовался, глядя на меня:
– Марьяна, вчера я узнал много интересных подробностей твоей личной жизни!
Я нарочито тяжело вздохнула, как делала всегда, когда папа начинал лекцию, но мне на помощь неожиданно пришла бабушка.
– Георгий, Марья жениха в дом привела, может, предложим ему чай, пока не сбежал?
– Антонина Степановна, я недоговорил, – спокойно возразил папа. – Утром я узнал, что моя дочь в компании дочери подполковника Совы, дочери генерального прокурора Демидова и дочери адвоката Макеева попала в полицейский участок!
– Вас там не обижали? – вскинулась мама.
– Не-е-ет, – замотала я головой.
– Пьяные! – пригвоздил папа.
– Водички?.. – участливо спросила было мама, но под укоризненным взглядом папы осеклась.
– А причину попадания Марьи в участок вы выяснили? – совершенно спокойно уточнил у папы Мирон, выдерживая тяжелый взгляд родителя.
– Выяснил, – согласился папа, – но с вами, оперуполномоченный Демидов, я поговорю позже! Марьяна, объяснись!
– Это очень длинная и неинтересная история, которая уже закончилась, – проговорила я.
– Закончилась, значит! Почему моя дочь два года молчала о том, что ее преследует прокурорская морда? – рявкнул папа, теряя терпение.
Я решила не отвечать и опустила голову.
– Я задал вопрос, – напомнил папа о себе.
– Я боялась, что ты будешь ругаться, – честно призналась я.
– Буду, – согласился папа, – ты сегодня же собираешь вещи и переезжаешь домой.
– Марьяна не виновата в том, что Костин оказался моральным уродом, – вступился за меня Мирон.
– Марьяна два года молчала! – пригвоздил папа, – вместо того чтобы пожаловаться мне. Алиса с Максом знали?
– Нет, – поспешно ответила я.
– Знали, – вздохнул папа, – и тоже молчали. Что ты сделала, что Костин не давал тебе прохода?
– Ничего она не сделала, – вместо меня ответил Мирон, – Костин просто больной придурок.
– Почему он пристал именно к ней? – не сдавался папа.
