А на этой переклинило! И самое хреновое, что я реально готов был ловить для нее моль…
Попал ты, Демидов!
Весь вечер я не мог отвести взгляда от надувшейся как мышь на крупу Марьяны, все эмоции которой были видны даже под толстым слоем треклятого грима. И мужской костюм ее ни капли не портил.
Есть такой тип женщин, на которую надень что угодно – своего изящества и женственности она не потеряет. Марьяна была из таких. Мне казалось, что даже в мешке из-под картошки эта девочка легко затмит всех королев красоты. И дело не во внешности, а в ее состоянии.
Она обволакивала своей женственностью, каким-то невероятным внутренним светом.
А еще заводила. Дико, невероятно возбуждала своим вздернутым носиком, взглядом медовых глаз и невероятным голосом. Настолько сильно, что апокалипсис в штанах принимал невероятные размеры, замещая в моей голове гордость и самолюбие на желание обладать кареглазой строптивицей.
И, наверное, я бы плюнул на все и оставил ее в покое, потому что идиотом вроде не был и видел: кукла делает все, чтобы именно так я и поступил.
Сознательно! Однако ее тело, взгляд и жесты говорили об обратном. И то, как она льнула ко мне там, у автозака, подтверждало мои ощущения.
Зло отбросил ватный диск в сторону, слыша сдавленные ругательства Макса, который оттирал с щеки красные румяна, повернулся и поинтересовался:
– Где у вас тут можно умыться?
– Выйдешь и до конца коридора, – не глядя на меня, махнул он рукой.
Чтобы дойти до конца коридора, нужно было пройти мимо гримерной, где находились сестры.
Подходя ближе, я услышал их разговор и на мгновение притормозил. А потом и вовсе застопорился, внимательно вслушиваясь в каждое слово и понимая, что меня сдали!
– Его сын сегодня в костюме Марфушеньки развлекал депутатов вместе с моей младшей сестренкой, – выдала всю стратегическую информацию Алиса.
– Мирон?
– Мирон.
– А ты откуда знаешь?
– Ну после твоей эпопеи со сталкером из прокуратуры я поинтересовалась личностью его начальника и узнала имя генерального прокурора. Так что Мирон прокурору либо однофамилец, либо сын.
Брови сами собой поднялись, а я заинтересовался, кто такой борзый служит у нас в прокуратуре. Большинство тамошних коллег борзотой не отличались, а вот слишком больным самолюбием и чувством собственной важности страдали почти все. Пожалуй, кроме отца и ближайшего его окружения, потому что гнилых батя рядом не держал никогда."
"– Не вспоминай его всуе, а то появится, – испуганно попросила моя кукла, напрягая еще сильнее.
