Зря Оля завела тему братьев Демидовых, поскольку Мирон снова поселился в моих мыслях и нахально не желал выселяться. Я уныло плелась к подъезду, убеждая себя, что мы не пара, не пара и все! Не надо мне такого счастья в виде ветвистых рогов на голове. Они оленям очень подходят, а на мне будут смотреться глупо и нелепо!
Вошла в подъезд, полностью погруженная в свои мысли, поднялась по лестнице и застопорилась на последней ступеньке, ибо наглый товарищ капитан стоял у моей двери, глядя на меня из-под бровей и держа в руках подставку с двумя пластиковыми стаканчиками.
Медленно подняла ногу, запнулась о ступеньку и стала заваливаться вперед. Мирон сделал шаг ко мне, успев поймать меня в полете, а я носом впечаталась в его ладонь – ту самую, в которой он держал стаканчики. Его ладонь вывернулась, а содержимое пролилось на живот и… ниже.
– Твою мать, – зашипел Мирон, но, к его чести, сначала поставил меня в устойчивое положение.
Я пару мгновений смотрела ему в лицо, на сжатые зубы и широко распахнутые глаза, а потом до меня дошло, что содержимое стаканов, судя по реакции Мирона, было горячим.
Мамочки!
– Быстро снимай одежду! – скомандовала я.
– Прямо здесь? – сквозь зубы выдавил Мирон.
Трясущимися руками я достала из кармана связку ключей, быстро распахнула дверь, пропуская товарища капитана вперед, и повторила:
– Раздевайся!
Мирон отставил на полочку пустые уже стаканчики и шустро снял футболку. Я покраснела, запнулась, отвела взгляд и снова посмотрела на Мирона: кожа на его животе приобрела ярко-алый оттенок.
На джинсах расползалось черное пятно, явно указывая, что стратегически важная часть тела товарища капитана тоже слегка обожжена.
– Штаны тоже снимай, – пропищала я, утекая на кухню.
Открыла нужный ящик, достала аптечку, выудила из нее крем от ожогов и резко развернулась, наблюдая Мирона, стоящего на пороге в одних боксерах белого цвета со смешной мордашкой миньона.
Не сдержав веселого смешка от увиденного, быстро сняла крышку с тюбика и велела:
– Подойди ближе.
Гель приятно холодил кончики пальцев, когда я, закусив губу, пыталась обработать совсем не боевое ранение Мирона, который смотрел на меня сверху вниз, уперев руки в бока. Стоило мне только коснуться его обнаженной кожи, как мышцы на животе Мирона сократились, а сам товарищ капитан ощутимо вздрогнул и зашипел сквозь зубы.
– Потерпи, скоро будет не больно, – жалобно попросила я, пытаясь вообще ни о чем не думать. Особенно о миньоне.
