Так, что наши губы оказались слишком, непозволительно близко. Мирон нагло вторгался в мое личное пространство, а я понимала, что долго противостоять моих душевных сил не хватит!
– Я как друг переживаю, – исправилась я, не узнавая своего голоса.
Комариный писк звучал увереннее!
– Друг, – с мукой в голосе произнес Мирон и сильно сжал челюсти – так, что желваки заиграли.
Я же постаралась аккуратно увеличить расстояние между нами, потому что тело уже буквально пылало, но это, конечно, от жары. Ладони товарища майора по-хозяйски разместились на моей талии, с силой ее сжимая.
И в месте соприкосновения наших тел рождались крохотные электрические разряды.
– Поехали, жарко, – снова просипела я, делая шаг назад."
"Мирон с неохотой убрал руки и приглашающе махнул рукой в сторону пассажирской двери. На негнущихся ногах я с трудом забралась в салон и чинно сложила руки на коленях, внимательно проверяя, не задрался ли подол сарафана.
– Куда поедем? – снимая очки и кладя их на приборную панель, уточнил у меня Мирон.
– Молчи, я и так знаю, что скажешь везти тебя домой.
– Мне нужно подготовиться к завтрашнему корпоративу, – развела я руками, пока Мирон заводил мотор.
– Какому корпоративу? – обернулся он ко мне.
– Я же тебе говорила, – неуверенно произнесла я, – ты, наверно, забыл.
– Марья, ты у меня из головы даже покурить не выходишь, я не мог забыть! – нервно сообщил Мирон, окончательно меня обескураживая.
И пока я хлопала глазами, собирая челюсть с пола, спокойно выехал на дорогу.
– Так что за корпоратив, высочество? – вернул он меня в реальность.
– Хочешь поучаствовать? – невинно поинтересовалась я, – вакансия коня Юлия все еще свободна.
– За поцелуй – легко! – согласился товарищ майор, – только настоящий, по-взрослому.
– Ну и расценки у тебя, – восхитилась я, – бери пример с Макса, он за еду работает!
– Хорошо, согласен стать твоим корпоративным рабом за еду. Домашнюю и вкусную, – притворно тяжело вздохнул Мирон.
– А что, тот пирожок из киоска, который мы искали и не нашли, уже не годится? – захлопав ресницами, поинтересовалась я.
– Высочество, да у тебя явные садистские наклонности. Крепостное право давно отменили, но даже тогда рабов кормили, – ахнул Мирон. – Запоминай, я не люблю супы, острый перец и петрушку. Ненавижу петрушку.
– Подожди, я запишу, чтоб наверняка не забыть!
– Пиши. Я тебе потом еще пару любимых рецептиков накидаю, как правильно кормить меня любимого, – согласился Мирон.
