Я тебе объявляю развод, майор!

– Я думала, ценятся ум и образование, а не умение вовремя подавать кофе!

– Стефания, думать буду я, а ты – молча выполнять распоряжения!

Глеб пошире открыл дверь и встал на пороге, демонстрируя свое превосходство.

– Ладно, – согласилась я и широко улыбнулась, – будет тебе кофе с утра…

– Без фокусов, Стеша! – предупредил он строго.

– Какие фокусы, Глеб, о чем ты? – я скромно наклонила голову вбок.

– Тогда принеси мне кофе и готовься к встрече, – велел начальник и величественно удалился.

Я скрипнула зубами, но решила, что в первый день стоит избегать конфликтов.

Включила кофемашину, достала с полки кружку и сахар. Дождалась, пока чашка наполнится и поняла, что напрочь забыла, сколько ложек сахара класть Глебу. Вспомнив слова Влады о том, что сладкое улучшает работу мозга, решила не жадничать и от души бахнула три ложки с большой горкой. Размешала и потопала к кабинету Глеба Сергеевича. Вежливо постучала и аккуратно, чтобы не расплескать горячий напиток, вошла.

На посетительском стуле уже сидел импозантный мужчина в годах. Брюнет с проседью на висках, классический костюм – по виду явно запредельно дорогой, идеально начищенные туфли и модная стрижка. Посетитель мазнул по мне взглядом и снова переключился на Глеба.

Я тихо подошла к столу начальника, поставила чашку с кофе и тихонько присела напротив посетителя.

– Виктор Максимович, познакомьтесь, это моя помощница Стефания, – представил меня Глеб.

Посетитель не обратил на его слова никакого внимания. Он пожевал губами и заговорил. С каждым произнесенным словом его очарование испарялось как с белых яблонь дым. Но я могла только молча скрипеть зубами.

– Я хочу, чтобы Вы помогли мне с разводом, – начал Виктор Максимович, – так, чтобы моей супруге не досталось ничего.

– Сколько Вы прожили в браке? – спокойно уточнил Глеб.

– Двадцать лет. У нас двое детей. И я хочу, чтобы дети остались со мной.

"Я начала медленно закипать, поэтому спрятала руки под стол и сжала кулаки. Во мне всегда горела жажда справедливости, и то, что говорил Виктор Максимович, никак не желало укладываться в моей голове.

Прожить с женщиной двадцать лет – и при разводе оставить ни с чем! Это было выше моего понимания!

Хотя, конечно, адвокатскую этику никто не отменял. Нас учили, что адвокат должен быть беспристрастен и холоден. Но у меня не получалось...