Я тебе объявляю развод, майор!

Они близнецы, – спокойно пояснила ей.

– А это кто? – незнакомка ткнула пальцем в Мирона.

Братец изобразил взгляд кота из «Шрека» и молитвенно сложил ладони на груди. Женская солидарность во мне боролась с совестью, но победили сестринские чувства.

– Он же тебе сказал – Марк, – покорно повторила я.

– А… А где Мирон? – блондинка смутилась и виновато глянула на братца.

– Бабушку на дачу повез, – очаровательно улыбнулся младший из ларца.

Я возвела очи к небу, решив не вмешиваться в похождения братцев. Почему-то подумалось, что мне не захочется знать подробности.

– Прости, – повернулась ко мне девушка.

– Все в порядке, – ободряюще улыбнулась я. – Помощь нужна?

– Нет, спасибо. Я пойду.

С искренним сочувствием я молча помахала ей рукой и разъяренно уперлась руками в бока, испепеляя братца взглядом.

– Фаня, это не то, что ты подумала!

Мирон снова стал привычным засранцем с ветром в голове. Я приподняла одну бровь вверх.

– Ладно... То! – он тут же пошел на попятную. – Но в свое оправдание… Хотя я не должен оправдываться!

– Не должен, – кивнула согласно, – а я не должна тебя покрывать!

– Как это – не должна? – младший из ларца поперхнулся и покосился на меня.

– Что-то мне уже не хочется, – покачала я головой. – Откуда мне знать, из-за какого угла вылетит твоя очередная пассия, и как тебя в ее присутствии называть!

– Зови любимым братом! – добродушно улыбнулся Мирон, обнимая меня за плечи.

Мы развернулись в обратную сторону и тем же маршрутом потопали обратно к дому бабули.

– Может, у меня переночуешь? – серьезно предложил братец.

– Нет. Я не готова войти в это царство разврата.

– Не царство разврата, а комната наслаждений, – мечтательно промурлыкал он.

– Фу! Даже представлять не хочу! – меня передернуло. – Давай сменим тему?

– Давай, – с готовностью согласился Мирон. – Чем провинился наш любимый спасатель Ярослав?

– Так что там с комнатой наслаждений? – я повернула голову, заглядывая брату в глаза.

– Даю слово, что никому не расскажу. Даже Марку, – торжественно пообещал Мирон в ответ, скрестив указательный и средний пальцы и прикоснувшись ими к своим губам.

Это был наш секретный жест, придуманный Арсением, который значил больше, чем обещание. Так мы в детстве клялись не сдавать друг друга и бережно хранить чужие тайны, не делясь даже с остальными братьями.

И я сдалась...