Никакого боя не раздалось, зато навстречу Ване выбежал Сатурн, пришлось наклониться, чтобы почесать песика за ухом.
Единственное нормальное существо в этом доме.
– Добавки нет, прости. В следующий раз куплю больше. Это же мы только пробовали, понимаешь?
Темные глаза-пуговки смотрели внимательно. Точно все понимали.
А богиня доставала из шкафа чашки, блюдца, конфеты и все это вручала своим гостям.
– Поставьте на стол, пожалуйста.
Наблюдая за незваными пришельцами, она вещала:
– Меня зовут Майя Михайловна Королёва.
И скажите, кем вы приходитесь моему сыну.
Хорошо, что к этому моменту вся посуда уже была на столе, иначе Ваня точно уронил бы сервиз на пол. Сын? Умник – сын этой женщины?
– Илья ваш сын?!
– Единственный и горячо любимый, – подтвердила она, вручив салфетки. – Будьте добры, помогите сервировать стол.
Вот эта вот… Ване казалось, что от нее исходит сияние, какое-то мягкое и невероятно притягательное. Он чувствовал едва уловимые духи, видел тонкие руки, длинную шею, низкий узел темных волос, она как-то по-особенному поворачивала голову.
Он лицезрел такое только на картинах в музеях, куда их с сестрой в детстве водила мама, прививая прекрасное. Ване было скучно, он ждал буфета, и нарисованные красавицы его не интересовали. А тут… ожившая красавица!
И к тому же мама умника! Как у этого… ботаника может быть такая мама?!
– А мы это… ну… – Ваня прочистил горло и закончил увереннее, – друзья! Учимся в одном институте и оба увлекаемся музыкой.
Илья даже приходил на мой концерт.
Богиня-мать царственно кивнула, приняв ответ, и пригласила всех к столу. Гости послушно сели, хозяйка чинно разливала чай по фарфоровым чашкам. Прием у английской королевы – ни дать ни взять.
На конфеты Ваня даже не смотрел – вдруг фантик неправильно развернет? Или положит не туда? Лучше просто сидеть, делать глотки. Сразу вспомнились наставления мамы, как-то сразу всплыло из закоулков памяти: локти на стол не класть, спину держать прямо, глотки делать бесшумно.
А богиня Майя Михайловна вдруг взяла его за ладонь. Ваня перестал дышать. Эта женщина в сияющем облаке сама прикоснулась к нему и начала внимательно рассматривать руку."
"Ине впервые в жизни стало как-то неловко за свои татуировки. На самом деле они ему очень нравились, но тут, за этим столом, рядом с такой женщиной выбитые темно-синим высказывания про вечность казались наивным штампом.
– Гитарист, – сказала она, касаясь пальцев.
