Играют хуже, чем мы, и умник с этим согласился!
Но Таня не ответила. Она кинулась на кровать в своей комнате и заплакала.
А Иня продолжал вещать, через стенку было слышно:
– Как ты думаешь, если женщина старше, роман возможен? Я не про пиар, а про реальный роман.
Возможен, еще как. Эта этуаль тоже намного старше Ильи и ничего! Все у них прекрасно.
Ужинать Таня не стала.
Сказала, что неудачно пообедала на работе и теперь болит живот. Ушла к себе.
Хотелось просто закрыть глаза и полежать в тишине. И чтобы все оставили в покое.
Но нет.
Сначала вломился брат с вопросом:
– Тебе точно котлету не оставлять? А то я голодный, у меня завтра контрольная, нужно мозг питать.
Потом папа:
– Давай мама заварит тебе свой фирменный травяной чай?
Потом снова Иня:
– Слушай, я тут наткнулся на комментарий к умнику, какая-то дура написала: «Этот парень такой секси!!!» Умереть не встать.
Таня кинула в него подушкой.
Что он вообще понимает в секси? Когда так играют тебе, пойдешь не оглядываясь.
Потом пришла мама с чаем.
Она поставила чай на столик, присела рядом, коснулась головы и тихо сказала:
– Это часто бывает больно.
Почему-то показалось, что мама говорила вовсе не о мнимом отравлении.
* * *Мама расстаралась. Ужин был приготовлен ею собственноручно и весь состоял из любимых блюд Ильи. Она засыпала его вопросами, и шампанское согревалось в бокалах, пока сын рассказывал, а мать – слушала. Лишь наговорившись всласть, Илья вспомнил про подарок. Он зашел в Питере в фирменный бутик Императорского парцелинового завода на Невском и купил маме в подарок… балерину.
– Решил пополнить коллекцию маэстро Всеволода? – хмыкнул отец. Шампанское в его бокале тоже было едва тронуто. Выглядел Илья Королёв – старший довольным, но для того, чтобы понять это, надо самому быть Королёвым."
"– А может быть, это пагубное влияние Андерсена? – парировал Илья Королёв – младший. Про ежегодные фарфоровые подарки маме от ее сокурсника, а ныне преуспевающего музыканта Всеволода Шпельского он, конечно, помнил.
– И тебе я подарю стойкого оловянного солдатика?
– Это грустная сказка, не будем ее вспоминать, – решительно прервала их разговор мама, вдоволь налюбовавшись подарком. – Сейчас я уберу прелестную девушку на полку, и мы будем пить чай.
Это был теплый семейный вечер, который неожиданно сгладил и немного разбавил ту горечь, что скопилась в жизни Ильи – в жизни не блестящей профессиональной, а тайной, личной, где все у него было далеко не так блестяще, как на сцене.
