Я тебя купил

— Хочу тебя, не могу больше, — шепчу ей на ухо и вхожу, резко, без прелюдий, все это потом, она издает протяжной стон, впивается ногтями в спину, двигается бедрами на встречу и у меня срывает тормоза. Выхожу под ее разочарованный стон, переворачиваю Котенка на живот, подхватываю вынуждая встать на четвереньки и вхожу до упора. Перед глазами темнеет от удовольствия, вколачиваюсь в свою девочку с бешенной скоростью под ее несдержанные крики, дурею от этой позы и ее стонов, от того как извивается на мне и кричит в подушку, сотрясаясь в диком оргазме и унося меня в след за собой в пучину удовольствия.

С диким рыком врываюсь в нее в последний раз и кончаю глубоко внутри нее, — млять, ты… охренеть просто, черт…, - никогда не отличался косноязычием, а сейчас два слова связать не могу, от нее мне крышу рвет.

— Я тебя люблю, — шепчет, тихо вроде, а я слышу, как она улыбается, — нам надо в душ, — добавляет, когда я выхожу из нее и ложусь рядом.

— Надо, но пойдем по отдельности, — обнимаю ее и снова целую, какая-то ненормальная зависимость, одержимость ее губами, запахом, телом.

— Почему? — она смешно хмурит бровки, и я смеюсь, малышка совсем, и как меня угораздило? Как там говорится? Седина в бороду, а бес в ребро? Точно мой случай.

— Потому что, если мы туда пойдем вместе, то на хрен оттуда не выйдем в ближайшие три часа, — смотрю на нее, несколько секунд она переваривает сказанное, после чего щеки розовеют, а уши вообще становятся пунцовыми, и она тут же прячет лицо у меня на груди. И чего, спрашивается, засмущалась? Две минуты назад кончала на моем члене так, что только глухой в этом доме не понял, чем мы тут занимаемся, — иди первая, — целую в макушку и размыкаю объятия.

Из душа она выходит быстро, удивительно даже. Останавливается в нескольких шагах от меня, смотрит в пол и комкает в руках край полотенца, вижу, что сказать что-то хочет, да не решается, переминается с ноги на ногу, но ближе не подходит. Напрягаюсь, неужели снова вернемся к исходной точке? Решили ведь все вчера, я с ума сойду, если она снова заведет разговор об отъезде к брату и о том, что у нас ничего не получится.

Запру на хрен в комнате и не выпущу, пока всю дурь из ее хорошенькой головки не выбью.

— Ты мне что-то хочешь сказать, Кать? — спрашиваю, как можно мягче, а у самого все внутри кипит, не отпущу, блядь, моя и точка.

Поднимает на меня свое красивые глазки, смотри неуверенно, будто решая, стоит ли говорить, а я сжимаю кулаки в ожидании и зубы до боли стискиваю.