Ваня как раз задумался над тем, что надеть для этой фотосессии, когда зазвонил телефон. Умник, надо же! По нему Ваня тоже соскучился. По этим интонациям и высказываниям, взгляду и даже занудству. Вот ведь.
- Привет, - сказал Ваня, закрывая шкаф с одеждой. Потом решит, во что одеться. Фотосессия все равно не сегодня.
- Привет. Как ты относишься к Кейджу? - поинтересовался Илья.
Еще бы знать, кто это такой…
- Пока не знаю. Уточни, кто это: математик или музыкант? Я погугглю.
- Лучше не гуггли, мне нужно твое свежее восприятие.
Приглашаю на обкатку новой программы. В среду в два сможешь?
- Ого! Смогу. А куда?
Умник назвал какой-то музыкальный центр, про который Ваня ни разу не слышал. Но это неважно – потом найдет в сети точный адрес.
- А одеваться как? - уточнил на всякий случай, а то вдруг конфуз получится.
- Форма одежды свободная. Пиво только с собой не приноси - не пустят.
Эх, все-таки не хватало Ине в прошедшие полтора месяца этих легких шпилек.
- Ладно, уговорил, – ответил Ваня с широкой улыбкой."
"И в среду он был на месте! Обрядился все же поприличнее, мало ли какие люди соберутся? Черные джинсы, тонкий бежевый джемпер, шейный платок. И туфли вместо кроссовок. Чуть не опоздал, влетел в зал в последний момент, когда уже собрались двери закрывать. Билет он получил от умника по электронной почте и потом некоторое время блуждал с ним по полутемному залу в поисках нужного места. Зал был небольшой, уютный, словно специально созданный для неформальных представлений.
На сцене стоял, блестя черным лаком, рояль. Он ждал музыканта.
Отдавив несколько ног и постоянно извиняясь, Иня, наконец, сел в свое кресло. И сразу же из-за кулис вышел Илья. Εго появление сопроводилось радостными аплодисментами. Ваня присоeдинился к хлопавшим людям. Умник был сосредоточен.
«Как будто ему выкатили математическую задачу для академиков», - подумал Ваня.
А Илья, поклонившись публике, сел на табурет, открыл крышку рояля и начал играть.
Сразу же давая понять слушателям, насколько Кейдж не похож на Малера. Это было… необычно. Это было авангардно и почти революционно. Первые пятнадцать минут Ваня сосредoточенно внимал звукам, которые издавал рояль, а потом… потом Ваня устал. К собственному удивлению, захотелось вдруг Шопена – его мелодичности. Даже привыкшему к року и металлу уху не хватало… гармонии.
