– Рада была бы обcудить, но в другой раз. У меня урок.
Майя Михайловна одарила сына поцелуем в щеку, пожала руку его другу, удостоилась ещё одного поцелуя руки от профессора Самойленко и исчезла за дверью. Виктор Рудольфович обернулся к друзьям и с живейшим интересом уставился на молодых людей. А Ваня совершенно ошарашенно смотрел на Самойленко. Ах, да. Илья как-то не собрался рассказать о том, что их педагоги – братья. Да не просто братья – близнецы. Пора это исправить, и заодно представить товарища и наставника друг другу
- Виктор Рудольфович, мой педагог.
А это Иван, мой друг и большой ценитель Кейджа. А ещё он учится у вашего брата, профессора Марка Рудольфовича Самойленко.
- Вот тақ совпадение! – изумился Виктор Рудольфович. – Вот так дела!
Ваня же продолжал ошалело смотреть на педагога, потом перевел взгляд на Илью, потом обратно. Потянул себя за чуб под протяжное «Οй…», которое потонуло в дружном смехе. Спустя несколько секунд смеялись уже трое.
- Α ещё Ваня - тот самый эксперт, который считает, что мне надо было на второй тур конкурса Чайковского идти с Листом вместо Брамса, - добросердечно разбавил общее веселье Илья.
Ваня его порыв не оценил. А профессор воодушевился. Взял Ваню за локоть своим излюбленным жестом и бодро спросил:
- Аргумeнтируйте свою позицию, молодой человек, мне очень интересно.
Ваня бросил на Илью укоризненный взгляд. Илья достал из кармана футляр с очками и принялся дышать на стекла и протирать их новым подарком.
- Ну это... – Ваня поднял руку, чтобы снова взлохматить чуб, покосился на Самойленко – и опустил руку.
- Брамса сыграть можно, а трансцендентные этюды без ошибок фиг сделаешь. Если бы он «Мазепу» исполнил, то точно был бы лидером сразу, с первого тура, – вздохнул и добавил, делая вялую попытку освободить свой локоть. – Ну, я так думаю.
У Виктора Рудольфовича загорелись спорщицким азартом глаза. Он ещё одним излюбленным движением покрутил ус. Ваня, воспользовавшись тем, что ему вернули его локоть, тут же сунул руки поглубже в карманы джинсов.
- Это было слишком очевидное решение, - энергично произнес профессор. – Но! Возможно, правильное! Αлягер ком алегеро. Юноша пианист?
Этот вопрос Самойленко адресовал пространству между юношами. Ваня бросил на Илью беспомощный взгляд. Но… но удержаться было просто невозможно!
- Юноша контртенор, - невинно ответил за двоих Илья.
Виктор Рудольфович буквально булькнул от восторга. Профессор питал слабость к вокалистам.
