Ее плеч коснулись привычно теплые руки, а в макушку привычно поцеловали.
- Не переживай. Купим что-нибудь другое, время есть.
- Только стальное. Извини, что отвлекла от работы.
Он поднял ее за руку со стула. Долго-долго смотрел в лицо, обняв любимым жестом ее лицо ладонями. И поцеловал.
И какая, в сущности, разница, что было так давно? Важнее то, что происходит здесь и сейчас.
Они не остались дома. Майя быстро собралась, и они поехали вдвоем в офис к мужу. У него там была встреча с проектировщиком нового комплекса, они обсуждали свои важные дела, а Майя сидела в уголке с умным видом и делала наметки для грядущего занятия.
Под рассуждения про парковочные зоны, этажңость и атриумы думалось особенно хорошо.
Они оба наработали себе аппетит,и перед началом занятий муж отвез Майю обедать. Сидя за столиком ресторана и глядя, как он делает заказ, Майя почувствовала , что не толькo внешняя жизнь вернулась в свою обычную колею. Внутренняя туго зажатая спираль тоже потихоньку разворачивается, давая свободу дышать полной грудью.
И Мaйя вдруг задала вопрос, который не раз прокручивала в голове мысленно.
- Почему ты решил ввести сына в дела таким вот образом – через практику его друга?
- Прийти ко мне, как сын,или как стажер в компании другого стажера - немного разные вещи. Ты можешь закончить профильный ВУЗ и получить диплом. Но основы всегда познаются с нижней ступени. Стажерство - прекрасная вещь. Глупо было бы расписывать для нашего сына план блужданий по отделам на три недели, когда все знают, кто он,и будут смотреть ему в рот.
Но если он придет в компании обычного студента, у которого практика, возможно, Юня увидит и узнает немного другое. Я пока дал задание разработать план для прохождения практики просто студента.
Это было логично, лаконично и очень по–королёвски.
И всю дорогу, пока они ехали до консерватории на служебной машине с водителем, он не отпускал ее руку.
***
Блуждаешь где–то
Между строк,
А в сердце – трещина.
И мысли выстрелом
В висок:
«Чужая женщина».
И он не знал, куда от этих мыслей деться.
Πрятался в учебе, в музыке, в репетициях, писал.
Выплескивал стихами все то, что творилось на душе, и чувствовал – пропадает. И никому не скажешь. Кому? Эдику? Тот посмеется, еще поиздевается. Сестре? Умнику? Кому?! Никому.
Надо как-то самому выбираться. Но как? Если и выбираться не хочется. Ваня все вспоминал и вспоминал тот концерт,и ее после.
«Ванечка…» Радость в глазах искренняя. Ну и что, что как ребенку. Он и на такое согласен.
