Я тебя не хотела

"

"– Судя по тому, что ты одна, Лисичка, не буду даже спрашивать, как семейная жизнь, – Валик улыбнулся на все тридцать два и подмигнул. Позёр, блин. – Я пойду выпить себе куплю, а вы подумайте, что вам заказать.

– Рыжик, прости-и-и, – Эллина снова подвела брови домиком. – Я тоже хочу милого, сладкого и очень обеспеченного мажорчика. А тем более, если он мне ещё и по-настоящему приглянулся.

– Эля, – я подкатила глаза к потолку, – дело твоё, конечно, но потом не говори, что я не предупреждала. Не жди от Белова верности до гробовой доски.

Но подруга, тряхнув тёмными волосами, бросила что-то типа «по ходу будем разбираться» и подозвала бармена.

После третьего коктейля и порции трёпа Белова, я стала ощущать в теле то лёгкое электричество, которое потрескивает и шепчет отправляться на подвиги, выкрутить ручку на тумблере веселья на максимум. Вообще-то, подобные вещи я всегда держу в узде, лишь слегка иногда приоткрывая им маленькую щелочку. Но сегодня я сделала открытие, что это электричество способно заставить ослабнуть тот чёртов узел в груди.

– Я хочу танцевать, – соскользнув с барного стула, объявила компании.

– Иди, рыжик, мы скоро к тебе присоединимся, – Эля подмигнула, а потом кокетливо улыбнулась Белову.

Я расправила пышную фатиновую полупрозрачную юбку, которую мне удалось вымолить у подруги, чтобы не сверкать уж слишком откровенным нарядом, и пошла на танпол, где народу стало в разы больше, чем в начале вечера. Музыка отдавала басами в груди, вызывая какие-то, наверное, очень древние рефлексы, когда движение и ритм вводили человека в подобие транса, заставляя искать решение своих проблем где-то на уровне подсознания.

Я закрыла глаза и попыталась расслабиться, двигаясь в ритм. Мне было плевать на людей вокруг, я просто поймала волну и качалась на ней, растворяясь в ощущениях. Подружки по общежитию всегда говорили, что я не умею расслабляться, и когда-нибудь это доведёт меня до срыва. Что умение иногда отпустить вожжи никак не скажется на моих стремлениях и успехах. Наверное, они были правы. Слишком много самоконтроля. Настолько, что начинает кипеть кровь. Но сегодня я попытаюсь. Попытаюсь забыть о том ужасном противоречии, которое, стоит признаться, испытываю рядом с Должановым: обида, злость за растоптанное влечение и… само влечение. Сложно отрицать перед самой собой. Избитое, израненное, но оно всё ещё теплится где-то очень глубоко, захлопнулось в непробиваемой броне моей несбывшейся школьной мечты. «Я люблю её». Я слышала.