Я тебя не хотела

Кто-то скажет, что изнасилованием тут и не пахнет, что я сама дала повод, позволила слишком много, не заметив сама, что черта мужского терпения и сдержанности уже позади. Рома не бил меня и не издевался, и если это нельзя назвать изнасилованием в полном смысле этого слова, то насилием точно. И разве важна разница в терминах для изорванной в клочья мечты? И теперь самый главный вопрос: что мне делать со своими чувствами? С тем, что при близости этого мужчины по венам растекается теперь пьянящий и пугающий коктейль из страха, недоверия, но одновременно с тем и жажды, чтобы он был рядом?

Наверное, от такого сходят с ума.

Когда человек испытывает одновременно противоположные чувства, он мечется, рвётся и, в конечном счёте, сгорает. Эмоционально.

В последнюю неделю Должанов вообще никак не проявлял то, что выплеснулось из него тогда в клубе. Он был сдержан, даже холоден. Мы усиленно готовились к сделке, работая и в офисе, и дома. С той лишь разницей, что на нём была не рубашка и брюки, как в офисе, а домашние штаны и футболка, а на мне вместо платья или делового костюма – спортивный.

Мы ели за работой, по очереди ходили в душ и в магазин за продуктами. И работали, работали, работали.

В Дюссельдорфе самолёт приземлился в половине восьмого вечера, представитель из отеля уже ждал нас в аэропорту. Путь до отеля занял около двадцати минут на такси. Я с интересом рассматривала ночной город. Раньше мне не приходилось бывать заграницей, и теперь я не хотела ничего пропустить.

Встреча только завтра, так что можно слегка расслабить мозги, которые кипели от работы всю последнюю неделю.

Но когда мы остановились у двери одного номера, и Роман, пикнув ключ-картой, распахнул дверь, я напряглась. Один номер. Одна большая кровать.

– Света заказала двуместный номер с общей кроватью, а когда я перезвонил в отель, чтобы заказать другой – уже не было мест, – Должанов почувствовал моё замешательство.

Он пропустил меня вперёд, вошёл и закрыл дверь.

Хотелось спать, но вместе с тем напряжение росло. Роман же поставил багаж у двери, снял пиджак и развесил его на стуле. Расстегнул рукава на рубашке и подкатил их. В общем, вёл себя так, будто спасть на одной кровати для нас естественно.

– Ты устала, ложись. Я ещё кое-что хочу посмотреть по контракту, – бросил, не глядя и выложил из портфеля на стол бумаги. – В душ после тебя."

"Я молча достала из сумки пижаму и тонкий халат и отправилась в душ.