Он замирает через несколько минут, полностью обессиленный, с пенящейся слюной на губах, дышит загнанно, со свистом.
– Мы поступим так, – повторяю я. – Сейчас в палате наведут порядок и пригласят юриста. Ты подпишешь все необходимые бумаги, в том числе, и на развод. Подписывать придётся много, старый хрен. Поэтому разминай свои пальцы!
– Не подпишу. Ничего не подпишу. Ничего! Иди ты на хуй!
– Не подпишешь, заживо сгниёшь в этой палате. Из-под тебя даже утки не станут выносить. Сдохнешь в собственных нечистотах. Советую тебе не упрямиться.
В конце концов, у тебя есть старые родители, о которых некому позаботиться, кроме тебя.
Сазонов замирает, потом снова матерится, но выдыхается очень быстро, выплюнув желчно:
– Хочешь, чтобы я подписал бумаги? Я подпишу их только после того, как поговорю с Варей. Лично!
– Захлопнись, урод. Ты не увидишь её. Ни за что. Только через мой труп.
Сазонов тянет время, сыплет угрозами. Но в итоге понимает, что выхода нет и Вари ему не видать, как собственных ушей без зеркала.
– Думаешь, это конец?!
– Думаю, да.
– Я выпутаюсь из этой ситуации!
– Сомневаюсь. У тебя есть только один выход – подписать все бумаги и довольствоваться той возможностью, что так щедро подарила тебе Варя – возможностью на жизнь.
– В стенах этой больницы?!
– Да.
Психлечебница для богатеньких. Откровенно говоря, здесь не так много пациентов, которым нужна психологическая помощь, это лишь ширма. Гораздо больше неугодных жён и мужей, престарелых родителей, ненужных родственников, от которых необходимо избавиться, но не хочется брать грех на душу.
В итоге Сазонов согласился.
Но перед этим Вадим основательно испытал моё терпение на прочность ещё несколько раз, пытаясь вывести из себя.
Ничего не вышло.
Его слова и угрозы – лишь пустышки.
Вадим Сазонов много умничал, но не понял одного: окружая себя близкими людьми, даже подчинёнными, нужно всегда оставаться человеком, а он вёл себя, как высокомерный кретин.
К тем, кто был ниже его по статусу, относился со снобизмом и откровенным пренебрежением, многих держал в кулаке страхом, угрозами.
По нему никто не будет скорбеть и скучать, кроме родителей.
Сазонов подписал все необходимые бумаги.
Последний росчерк даётся ему с большим трудом. Он больше часа сидит над подписанием бумаг о разводе с Варей.
Приходится поторопить его.
Но он всё равно по миллиметру движет ручкой по бумаге. Ещё немного, и я точно взорвусь, придушу гада голыми руками!
Однако через миг он откладывает ручку в сторону.
