Однако после непродолжительных раздумий я написала список продуктов, откровенно сомневаясь в том, что буду готовить, но придётся чем-то занять себя.
Когда окончательно стемнело, Бекетов успел справиться со всем. Холодильник забит под завязку. Мужчина в третий раз объясняет, как устроена сигнализация. Я запомнила всё, но и записала на всякий случай. Напоследок Бекетов выкладывает на стол телефон, пистолет и три полных магазина.
– Это на крайний случай, – показывает телефон. – Здесь только один номер.
Мой. А это на самый крайний случай, – показывает на пистолет, объясняет, как с ним управляться.
– Пистолет ни к чему.
– Поверь, с ним спокойнее. Подключил тебе кабельное.
– У меня будет только телефон с твоим номером? И всё? – обнимаю себя за плечи. – Я не смогу поговорить с Ринатом? Не смогу узнать, как продвигаются дела? Я должна сидеть в пустоте и неведении, надеясь, что он что-то делает, а не просто трахает свою новую невесту?!
– Послушай, – хмурится Бекетов.
– Я не большой мастер утешений. Но Ринат прошёл через многое, чтобы подобраться к тебе. Он многим пожертвовал, был на волосок от смерти не единожды.
– Мне сложно поверить.
– Понимаю. Я бы на твоём месте вообще никому не верил и в первую же ночь прирезал ненавистного тобой Сазонова.
– Мои чувства к нему так очевидны?
– Ринат показывал мне ваши ранние фото. Там ты была совсем другая, живая. Сейчас у тебя лицо стало маской с холодной улыбкой.
Может быть, ты этого не замечаешь, но даже когда ты говоришь, нервничая, ты улыбаешься. Если сделаем всё правильно, у тебя будет время, чтобы отучить себя вынужденно улыбаться.
– Чёрт… Я как будто попала на экстренный курс психотерапии.
– В моей профессии это обязательный навык, – отвечает без тени улыбки Бекетов, он сверяется с часами. – Мне пора. Много других дел.
Когда за ним закрывается дверь, срабатывает сигнализация. Лёгкий писк, а следом за ним накрывает плотной тишиной.
Чтобы разбавить её, я включаю телевизор, но бессмысленная болтовня и музыка кажутся ещё более давящими.
Выключаю и заставляю себя заняться приготовлением лёгкого ужина. Откупориваю бутылку красного полусухого, что стояло в холодильнике и пытаюсь убедить себя, что всё в порядке.
Мне не удаётся это сделать, мысли крушат выстроенные заслоны, и я понимаю, что впервые остаюсь наедине сама с собой.
Без никого вообще.
