Я тебя не отпускал

Прижимая к лицу мою руку, целует в ладонь. Целую её в ответ в висок.

Я — кретин. Шизанутый ревнивец.

Только отпускаю эту ебанутую мысль, что она может переписываться с Вахой, как её телефон снова пиликает. И она не прикасается к нему при мне. Не смотрит, кто написал.

Взрывает! Но я держу себя в руках.

— Посмотри… — стреляю глазами на сумочку.

— Позже, гости… — отходит от меня.

Ну, бля…

Не отбирать же телефон? Она психанёт. А там сто процентов никаких левых переписок. Обидится за недоверие. И будет права.

Выдохни, Черкасов! Это — не про Злату.

Разворачиваюсь в сторону Вахтанга. Довольный как слон. Ну, пиздец… Привет, паранойя!

Подхожу к нему.

— Дэм, хочешь анекдот расскажу?

Анекдоту ты улыбался? Ладно, живи.

— Вроде как не к месту, поминки.

— А он в тему.

— Ладно, давай.

— «От чего умерла ваша теща? Грибами отравилась. А почему на шее синие пятна? Грибы есть не хотела!»

— Смешно… — расслабляюсь я.

— Смешно, да. А если он не захочет есть грибы?

— Мы ему их нальём. Концентрат псилобицина с усилителями будет на стенке его бокала.

— Демон, — мгновенно становится серьёзнее Ваха, глядя мне за спину.

Разворачиваюсь. А вот и наш главный гость! Брат стоит в арке с двумя охранниками. Решительно двигаюсь к нему на встречу, одновременно со Златой.

— Родион… — неспешно подходит к нему Злата. — Оставь свою охрану за дверью, будь любезен. Здесь, — обводит она рукой стол. — Только гости.

— Руку мне не пожмёшь, брат? — дёргается агрессивно его верхняя губа.

— Рукопожатие — это знак доверия. Он означает, что в руке не зажат камень, который человек готов бросить в тебя. Но в твоей руке он зажат, верно?

И в моей!

— Верно! Но придётся тебе меня сегодня терпеть, — надменно. — Бабушка желает, чтобы я присутствовал на поминках.

— Желания Нины Андриановны в такой день нами будут учтены, — холодно гасит конфликт Злата. — Пойдём, я посажу тебя.

Злата берёт меня под руку.

— Как моя дочь? — по дороге интересуется Родион.

— У тебя есть дочь? Жаль, что семья не в курсе, — парирует она.

— Добрый вечер, — кивает он бабушке.

— Родион… Спасибо, что пришёл помянуть отца, — бросает та. — Напротив меня, будь любезен.

Указывает ему место на противоположном торце стола.

Официанты разливают спиртное. Опираясь ладонями на стол бабушка встаёт. Обводит взглядом присутствующих.

— Мой сын был достойным членом рода Черкасовых. Человеком, радеющим за свою семью и детей. Сегодня сорок дней, как он покинул нас.