Я тебя не отпускал

Если бы по шву — незаметно зашить. Здесь ни так, ни эдак. Да и через пару месяцев будет уже мала. Значит — добавить ещё сумму в расходы. Денег осталось немного. Такими темпами протянем ещё месяцев шесть. А Варе до детского сада ещё года два.

— Куртка… — записываю в свою виртуальную колонку расходов.

Собственно поэтому, я и иду сегодня на собеседование. Надо как-то выкручиваться. Экономь, не экономь, деньги всë равно закончатся. А моя ненапрягающая подработка на полставки едва ли покрывает расходы на памперсы и детское питание.

Раздевшись, брат забирает из моих рук Варю.

— Привет, малая! — подкидывает её повыше.

— Тиша! — вскрикиваю я испуганно, и тут же осекаюсь.

У нас давно другие имена. Златы и Тихона Ольховских больше не существует.

— Миша, — раздосадованно поправляю я имя, которое до сих пор не «приросло» к брату. — Не подкидывай еë.

— Ей нравится!

— Все равно, не надо.

— Окей, мам! — стебет он меня.

По новым документам — я на восемь лет старше. Он — на полтора года младше. Это позволило ему стать моим «сыном», а не младшим братом.

А мою легенду про возраст пытался обеспечить стилист. Волосы и брови мои теперь темнее, ближе к темному шоколаду, форма губ и их цвет слегка изменены татуажем, над губой набита перманентом крупная пошлая родинка. Темно-карие линзы скрывают мою светлую янтарную радужку. И густая челка. Дурацкая! Раздраженно сдуваю её со лба.

Но в зеркале я не узнавала себя после преображения месяца два. Поэтому стараюсь поддерживать образ. И, как велено, не попадать на камеры.

Нас ищут, я чувствую… Демон ищет. Он снится мне иногда, заставляя просыпаться по утрам заплаканной. Хочу забыть его… И мой сложный реал позволяет сделать мне это днëм. Но ночью он не оставляет меня в покое. Иногда прошу у неба ему побольше здоровья. И сейчас, вот, вспомнив, тоже.

День сейчас! Гоню все мысли о нём прочь. Мне не до этого, убеждаю себя.

Кот, слизывая со стула молоко, жамкает когтями мои новые дорогущие брюки, купленные специально для работы.

— Эй, брысь, Арс! — бегу отбирать, но уже поздно, всë в затяжках.

Ошарашенно пялюсь на испорченную вещь. Ещё расходы…

Арс поднимает испачканный в молоке нос, довольно урча. Ка-а-ак шмякнула бы по усам! Отрастил наглую морду.

Видимо, уловив мой настрой, моментально смывается в кухню.