Я тебя не отпускал

И чтобы всë нахрен закончилось! Разрушить до конца! В себе!

Что ты сделала?! Зачем??

— Хватит, Дэм! — отворачивает лицо, выдергивая подбородок из моих пальцев.

— Уходи.

За что?! Почему??

Мое лицо немеет. В болезненной ярости врезаюсь в её губы.

Отвечай мне! Ну! И тогда всë будет хорошо. Мы разрулим любую, блять, проблему, любой косяк! Но играть надо на одной стороне.

Мыча, яростно отбивается от меня. Дергаясь, распарываю ей нечаянно зубами губу. Во рту солоно…

Губы у неё очень нежные, чувственные, всегда налитые кровью.

Отстраняюсь, убирая руки. Не хотел… Или — хотел.

Неожиданно, наотмашь лупит мне по щеке. В глазах темнеет. Зажмуриваюсь, тихо рыча. Впечатываю кулак в стену.

Злата испуганно застывает, съезжает медленно вниз по стене. Взгляд расфокусирован. Стирает с губы кровь. Смотрит на пальцы. Я облизываю с губ еë кровь.

Треш… Но даже и близко не такой, что творится у меня внутри и рвется наружу.

Смотрю на её губы.

«Прости меня» — застывает где-то в груди.

Ты, должна мне сказать это! Ты!

— Говори, Злата!

Боковым зрением ловлю движение. С низким агрессивным рычанием со шкафа на меня прыгает огромная темная тень!

Успеваю только выставить руку.

Барс! Вырос огромным…

Ловлю его кистью под нижнюю челюсть. Он впивается лапами в мое предплечье, рыча кусает меня между указательным и большим.

Его же ты не бросила, Золотинка, не оставила… Почему именно я пустое место?

Кожа рвется под огромными клыками, бьёт задними лапами по локтю, ткань куртки трещит. Морщась от боли, чуть-чуть сжимаю кисть, чтобы утихомирить его. И оскаливаюсь в ответ, ему в морду.

Забыл папу, плохой мальчик?

— Не надо, пожалуйста! — умоляюще вскрикивает Злата, трепетно раскрывая ладони, словно пытаясь остановить меня.

— Не надо — что? — перевожу на неё взгляд, прижимаю к груди Барса.

Позволяя грызть себя, глажу ему между ушами. За хозяйку заступался. Молодец…

Кот принюхивается ко мне. Разжимает челюсти. Но всë еще недоволен.

— Смотришь на меня как на чудовище. Разве я когда-то обижал тебя, Тихого? — горько усмехаюсь я.

Но она словно в неадеквате. Впившиеся в кофту на груди пальцы подрагивают. Она закрывает глаза.

— Ничего не хочешь мне объяснить?

— Господи… — тихо плача, прячет в ладони лицо.