Я тебя не отпускал

Так ведь нельзя. Ну не нужен он никому, хоть в интернат хороший отдайте. Там хотя бы безопасно…

Скидывает вызов, отворачиваясь к окну. Засунув руки в карманы агрессивно смотрит вперёд.

Я представляю, мою Варюшу в интернате, с чужими людьми, без мамы. И меня накрывает. Бедный малыш! Часто моргая ресницами, дышу глубже. Ну и кому нужно это золото, когда оно даже детей не может защитить от вот этого?!

— Давай его заберем, — не выдерживает моë сердце.

— Поедешь?

— Поеду… — реву я.

Глава 21. Маньяк

Всë опять на слишком больших скоростях.

Но мы приедем домой, я…

Притормаживаю еë перед тем, как посадить в машину.

— Я обещаю, что дома всë время, что смогу вырвать из бизнеса будет принадлежать тебе и семье.

— Тиша болеет, неужели нельзя отложить на неделю? — вздыхает Злата. — Мы бы приехали чуть позже.

Сжимаю крепче её кисть. Целую в ладонь. Прижимаю к своему лицу.

— Пойми меня, пожалуйста. Я не могу уехать один. Я работать не смогу! Всего три часа перелета. Зачем тебе эта неделя здесь, м?

Обнимаю. Она по талии обнимает меня в ответ ложась на плечо лицом. Вахтанг опускает стекло.

— Дэм, самолёт…

Да. Нужно спешить. У нас тьма ненужных дел, на которых настаивает Злата.

Открываю ей заднюю дверь. Сажусь рядом.

— Добрый день, Алиса, — оборачивается Вахтанг.

Меня дергает.

— О… Простите. Злата, конечно."

"— Здравствуйте, Вахтанг, — строго.

— Простите за обман, — опускает он взгляд.

— Чего уж… — сжимает Злата мою руку. — Спасибо за конфеты.

Аккуратно разворачиваю еë лицом к себе.

— Ты со мной переписывалась. Ваха, самолёт… — отрезвляю его я.

Он ведёт тачку, периодически бросая взгляд на нас в зеркало заднего вида. На Злату. Меня же он уже имел возможность как следует рассмотреть за этот год, верно?

— Ваха, на дорогу смотри.

Стараюсь, не психовать. Но получается плохо. Злата упряма, и самовольничает, словно пытается отстоять свои границы.

Сопротивляется зачем-то.

А меня коротит, что это может быть связано с тем, что здесь у неё мужчина. И она не чувствует себя моей, не может перестроиться или ещё что. Потому так закрыта и держит дистанцию.

Она вообще особенная в этом плане. Есть в ней какой-то неприступный аристократизм и, одновременно, какая-то провинциальная простота и самость.