Я тебя не отпускал

Дёргаю её рубашку в стороны, обнажая грудь. Хочется перехватить за затылок и засадить поглубже. Но… Нет, конечно. Вместо этого, несдержанно дыша, веду влажной налитой головкой по её приоткрытым губам.

— Оближи губы… мм… — её язычок касается меня.

Я ласково глажу пальцами вдоль линии челюсти.

— Лижи его. А-а-а-а-а… Поцелуйся с ним.

Губы неуверенно обхватывают самый кончик.

— Взасос… Глубже!

Не выдерживая, толкаюсь в горячий мокрый рот. Язычок изучающе обводит головку.

Мы встречаемся взглядами. Он такой обезоруживающий — её взгляд! Такой настоящий, открытый… Без доли игры или наигранности.

С меня сносит броню в это же мгновение!

— Детка… — шепчу, утопая в нежности к ней.

Тело окутывает ярким приходом. Оглушающий толчок простреливает насквозь, гася вокруг всё, кроме неё. Текущей по моим венам моей любимой девочки!"

"Едва успеваю вытащить член, с несдержанными стонами, кусая губы, заливаю спермой эту охерительную грудь! А потом не желая, чтобы это ощущение покинуло меня, я не отпускаю её, целую, ласкаю, пока не кончает тоже.

Мы — горячие, мокрые, липкие. Комната пахнет сексом, нами, её молоком. Так пахнет мой рай!

— Вы приняты, — сжимаю её, кончиками пальцев ощущая биение венок.

— Я же ничего не сделала… — хихикает мне в шею.

— Ты делаешь то, что никому не удавалось. Хотя, стоп. Нет. Отменяется. Запудрили Вы мне мозги, барышня. Я настаиваю на повторном собеседовании. Ежедневном… В обеденный перерыв.

Телефон звонит.

Вставая с ковра на колени, дотягиваюсь до трубки. Поправляю второй рукой член. Застегиваю ширинку. Она заедает…

— Да, Макс? — голос подводит, еще не восстановившись после наших игр.

Злата дёргает собачку замка, пытаясь помочь её сдвинуть.

— Демид, Тихон сейчас пытался слинять. Я его перехватил. Что с ним делать?

— Ну что за дела, а?… — с досадой вздыхаю я.

— Так — что?

— Я сейчас подойду, поговорю с ним.

Наклоняясь, целую поспешно жену.

Стоит отвлечься на мгновение, сразу какой-то пиздец!

Глава 29.

Сцепив за спиной руки, меряю кабинет шагами. С одной стороны в кресле — Тихон, с другой — Макс.

— Тихий… Как так?! — психую я.

Отворачивается к окну, хмуря брови.

— Ну ты же свой, нахера эти диверсии-то?

— Никто бы не узнал, — бурчит он. — Я же ненадолго.

— Ты же умный пацан! Ты же понимаешь, что это подстава для нас всех! Опасно для тебя!

Молчит.

— Ты не мог подойти, обсудить?

— Ты бы не отпустил.