Я тебя не помню

— А что с Лавровым? — вдруг спросила она.

Как чувствовал, что Алиса не оставит ее в покое и поэтому приставил охрану. Степан доложил мне, что она приходила к ней на днях.

— Он правда отдал распоряжение устранить всех свидетелей?

— Давай ты не будешь забивать свою прекрасную и светлую головку этими проблемами? Все будет хорошо. Нам ничего не угрожает.

Я не знал, откуда мог прилететь следующий удар. Но хотелось надеяться, что Парфенов выполнит часть своей сделки. Свою я практически завершил. И это не мои проблемы, что они упустили Лаврова.

— Но я же вижу, тебя что-то гнетет. Ты мне о чем-то не договариваешь?

Может быть зря я поддался внезапному порыву все ей рассказать, но она имела право знать о Лиде. Я достал телефон из кармана пиджака. Открыл галерею, нашел снимок, который сделал буквально на днях и протянул ей телефон.

В палате повисла оглушающая тишина. Надя несколько минут рассматривала снимок с потрясенным видом, а я испугался, что ей стало нехорошо, или она впала в ступор. Встал, чтобы позвать медсестру, но она вдруг кинулась ко мне, повиснув у меня на шее.

— Я знала, Максим. Я чувствовала, что она жива. Наша девочка… У нас же их теперь две. Боже… — шептала она мне в шею, обжигая горячим дыханием кожу. — Где она, Максим? Это ты ее фотографировал? Ты ее уже видел?

— Да, это мой снимок, — растерянно отозвался я, совершенно не ожидая такой адекватной реакции с ее стороны. — Надя… — она дрожала в моих руках и беззвучно плакала.

— Это от счастья, Максим. Сегодня самый лучший день в моей жизни.

— Надя, послушай меня, — требовательно попросил я. — Не все так просто. Нашей дочери требуется серьезная операция на сердце.

— Операция? — тихо повторила она, глядя мне в лицо. — Когда ты меня к ней отвезешь? Я хочу ее увидеть. Хочу обнять. Жива… Это самое главное, Максим! — я крепко обнял ее, чувствуя, что еще чуть-чуть и сам заплачу.

— Отвезу Надя. Как только твой врач разрешит, сразу отвезу и больше никогда вас не оставлю, слышишь?

Вытер слезы с ее щек и поцеловал в соленые губы.

44

Максим— И как она отреагировала? — спросила Наташа, когда мы вышли из здания кардиологического центра.

Я глубоко втянул в себя прохладный вечерний воздух и грустно приподнял уголки губ.

— Она без конца повторяла, что чувствовала и ждала этой новости. Все же вы, женщины — удивительные существа.

— Ничего удивительного, — возразила Наташа. — И Надю я прекрасно понимаю, почему она тешила себя мыслью, что ваш ребенок жив.