Я тебя не помню

Если мне, конечно, удастся с ней увидеться и поговорить…

— Куда мы едем? Круглый переулок в другой стороне… — спохватилась я, заметив, что мы повернули в сторону Невского проспекта.

— Я везу тебя в «Коринтию». У нас с Наташей большой номер. Места хватит всем. Даневичу нет смысла звонить, если все так, как ты говоришь. Он тебе уже ничем не поможет, а у меня есть толковый юрист. Свяжешься с ним завтра утром, когда проснешься, а дальше видно будет. Если ты намерена разводиться, то должна быть готова ко всему.

В семьях, где много денег, часто из-за них происходят громкие скандалы и суды.

— Спасибо… — выдавила я из себя.

И без его слов я понимала, что меня ждало, если я собиралась дать отпор Глебу.

Спустя пять минут Шведов припарковал машину возле отеля. Открыл дверцу и помог мне выйти на улицу. Я едва стояла на ногах от слабости. Испугавшись, что упаду, я вцепилась в рукав черной мужской ветровки. Глубоко втянула в себя прохладный ночной воздух, призывая остатки мужества, чтобы успокоиться, но перед глазами постоянно всплывало заплаканное лицо дочери, которая просилась ко мне…

Шведов молча взял мою сумку в одну руку и, слегка поддерживая меня за талию другой, повел в здание.

— Максим, спасибо Вам… — тихо проговорила я, когда мы остановились у лифта. — Мне неловко принимать Вашу помощь… Я не уверена, что смогу отплатить Вам за эту доброту, потому что денег сейчас у меня нет…

— Для начала перестань мне «выкать», — слабо усмехнулся он, хитро прищурив глаза. — И с чего ты взяла, что я добрый?

Все же мне следовало настоять на том, чтобы он отвез меня к Ане.

Зря я позволила ему привезти себя в отель. Но раз уже дала согласие, оставалось надеяться, что Шведов не конченый мерзавец, и не станет требовать от меня расплаты за помощь этой же ночью на глазах у младшей сестры…

После всего, что учинил сегодня Глеб, я больше не могла доверять ни одному человеку.

7

Максим— Уснула? — спросил я у Наташи, когда она заглянула ко мне в комнату.

Сестра кивнула, подошла к кровати, и молча забралась ко мне под одеяло.

Обняла, положив голову мне на грудь. Она часто так делала, когда чувствовала, что я был сильно напряжен или чем-то огорчен. А ее присутствие всегда меня успокаивало.

— Представляешь, даже переодеваться не стала. Максим… Когда ты собираешься сказать ей правду? — спросила она.

— А нужно? — я шумно выдохнул, чувствуя, что снова хочу курить. — Похоже, она и в самом деле ничего не помнит, — хмыкнул я.