Я тебя не помню

19

НадяЯ отвечала на поцелуи Шведова, обхватив его руками за шею, и как не пыталась вразумить себя, что это неправильно, а я все еще замужняя женщина, ничего не помогало: я жаждала его ласк, его поцелуев, они помогали мне забыть на время обо всем кошмаре, который происходил в моей жизни.

Разум помутился, а внизу живота как будто взрывались петарды, отдавая яркими вспышками в глаза. Почему я так тянулась к этому человеку? Ведь еще несколько дней назад я даже не знала о его существовании. Может быть, я и в самом деле была сумасшедшей?

— Максим… — прошептала я и попыталась вырваться из его объятий.

 — Я не могу…

На какие-то мгновения Шведов перестал терзать мой рот и сосредоточил на мне затуманенный взгляд. Он часто и глубоко дышал, выворачивая меня наизнанку своими глазами. Я прекрасно понимала, что нахожусь в западне, а это «Не могу» прозвучало настолько жалобно и тихо, что не уверена, услышал ли он эти слова.

— Не бойся, Надя. Я не причиню тебе боли, — сказал он и снова прижал меня к себе, впиваясь в мой рот жадным поцелуем.

"

"Я потеряла счет времени в его руках.

— Отпусти… — хрипло попросила я, но это снова прозвучало так тихо, что он вполне мог принять мои слова за стон.

— Не могу. Ты просишь меня о невозможном, — Шведов поднял меня на руки и, не переставая целовать, отнес на кровать.

Вжал в матрас своим мощным и накачанным телом, явно не собираясь выпускать меня из своих объятий и останавливаться на полпути.

— Я безумно тебя хочу. Всю тебя… — он двинулся чуть вперед, так что я почувствовала его внушительный бугор.

Я попыталась остановить Максима, закрылась от него руками и отвернулась, но он повернул мое лицо и заставил на себя смотреть. Я тонула в его бездонных омутах. Там, в глубине его глаз страсть перекликалась с каким-то другим сильным чувством, и это безумно пугало меня. И в то же время манило. Как мотылька на яркий свет.

«Что если я потом буду жалеть об этом мимолетном порыве?» — всполохи разума зажигались и тут же гасли под натиском его ласк.

Он потянулся к пуговичкам на моей рубашке и принялся их расстегивать, но, не выдержав, дернул ткань с такой силой, что она расползлась на куски в его руках, а пуговицы разлетелись в разные стороны.

Большими и немного влажными ладонями он сжал мою грудь и, наклонившись к моему лицу, снова поцеловал. Глубоко и так чувственно, что я застонала и подалась бедрами ему навстречу, проваливаясь в бездну. Больше не было страха, ничего не было, кроме сильного желания почувствовать его внутри.