Я тебя не помню

Но в чем была моя вина? Какое я имела отношение к тому, что он сидел в тюрьме пять лет, а сейчас пошел на эту сделку с правоохранительными органами? Ведь я согласилась ему помочь…

Моя последняя надежда, что все каким-то образом разрешится с помощью друга Максима, только что растворилась, и я позволила себе расплакаться. Кроме Наташи мне некому было больше позвонить. Не к кому пойти, а дом, который я считала долгое время своей крепостью, теперь казался мне совершенно чужим и неприятным. Проверив в ванной полки на наличие лекарства, которое мне назначил врач в «ИнтерМеде», я ничего не обнаружила и расплакалась еще сильнее.

Неужели все наши предположения с Максимом оказались верными, а Глеб опаивал меня какой-то дрянью?

Умывшись холодной водой, я немного успокоилась и вышла из ванной комнаты. Весь день я провела в комнате у Дины, вздрагивая от каждого звука, который раздавался за дверью. Я боялась возвращения Глеба и нашего последующего с ним разговора. Он не приехал на ужин, и я хотела надеяться, что не вернется и ночью.

Поздним вечером я уложила дочь спать и крепко обняла ее за плечи, проваливаясь в дремоту, как вдруг услышала, что во двор въехала машина. Сон тут же как рукой сняло, а сердце бешено застучало в груди. Желание спрятаться от Глеба в самом дальнем уголке дома, чтобы он меня не нашел, было очень велико, но я прекрасно понимала, что сколько не бегай, меня ничто не спасет от нашего разговора. Мне оставалось стойко выдержать его прессинг, а еще попытаться убедить в том, чтобы он отпустил нас с Диной.

Ведь он не желал дочери зла? Хотя судя по тому, что он творил, я совершенно не знала человека, с которым прожила столько времени под одной крышей, а, следовательно, не могла рассчитывать ни на какие встречные шаги с его стороны.

21

НадяЗатаив дыхание, я прислушивалась к тишине в комнате. Тело начала бить дрожь, когда я услышала тяжелые шаги в коридоре, а в следующее мгновение Глеб вошел в нашу спальню. Сильно зажмурив глаза, я крепче обняла дочь, когда он приблизился к кровати, на которой мы лежали с Диной, и молилась про себя о том, чтобы он просто ушел и не трогал меня сегодня.

— Хватит притворяться, ты не спишь, — грубо произнес он и схватил меня за плечо, заставляя сесть.

Высоко задрав голову, я смотрела в его лицо. Никогда еще не видела его таким… потерянным, злым, разбитым. Словно передо мной и в самом деле стоял незнакомец.

— Идем в кабинет, Надя, — он отпустил меня, выпрямляясь. — Не хочу разбудить ребенка.