В этой семье я был уверен.
– Я сделаю все, что в моих силах. Девочка сильная и здоровая, она справится, – говорит она и скрывается за дверью.
Настя была рядом со мной. Всего в нескольких шагах от меня. Это будоражило. Она любит нашего ребенка, но ненавидит меня, вот парадокс.
Я не знаю, соберется ли Настя с мыслями, но я надеялся, что она одумается. Я велел ей сосредоточиться на родах, ребенок – это первостепенная задача сейчас.
«Не хочу тебя вспоминать».
Эти слова приводят в ярость, но я хорошо научился держать себя в руках.
Когда Абашева уходит к моей жене, я решаю уехать отсюда, но оставляю вместо себя главного по моей охране.
– Юсуф, будь моими глазами и ушами. Каждый час доктор будет выходить и докладывать тебе о состоянии жены.
– Понял, Данияр Ленарович.
– Каждый час ты должен узнавать, что происходит в палате.
– Не сомневайтесь во мне. Повсюду наши люди и люди господина Шаха, все будет в порядке.
Я кивнул. Видимо, Юсуф видит, как меня контузит, поэтому говорит размеренно.
– А вы как? Без охраны? – доносится в след.
– Обо мне не беспокойся, – бросил, не оборачиваясь.
Забравшись в машину, включаю обогрев зеркал. Выдвигаюсь домой по темноте и сугробам, за ночь сильно намело. За рулем начинаю чувствовать себя увереннее, но внутри до сих пор колошматит.
«Она, кстати, изменилась. Тихая стала, зашуганная. Не такая как раньше. Не цепляет, согласись, Дан?».
На светофоре грубо потираю лицо. Не выспался, с самолета сразу к ней летел, но Настя не оценила.
Да, она изменилась.
Но все равно, блядь, цепляла. Тем более, Настя скоро мне ребенка подарит. Отцом стану. Как прежде не будет, нас пропустили через мясорубку весной, теперь приходится по кускам друг друга собирать.
Сзади сигналят, я задумался и не увидел зеленый. Во втором часу ночи на проспекте скопилось немало машин. Запоздало трогаюсь и хватаю вибрирующий телефон.
– Не спишь? – спрашивает Шах.
– Рад бы. Настя рожает, – докладываю сухо.
– Понятно. Слушай, по Вяземскому новости есть. Как и ожидалось, его убрали.
Нам даже руки не пришлось марать.
– Значит, он говорил правду. За ложь не убирают, – мрачно заключил я, выруливая к коттеджному поселку. В пустой дом особо не тянуло, но вариантов не было. Надо выспаться.
– Осторожно там. Ну и скажешь потом, сын или дочь будет, – без эмоций сказал Шах.
– Обязательно.
Я скинул звонок.
Скоро буду дома. Высплюсь. Настя сейчас мучается, уверен, ей плохо. Правда добивает ее дополнительно. Но без меня будет лучше.
