Я тебя не предавал (СИ)

— Павел, который Ворон, — добивает.

Бледнею и покрываюсь холодным потом, а внутри всё дрожит от ужаса.

— Что он от тебя хотел? — голос предательски срывается, но я быстро беру себя в руки.

— Да ничего, — Егор равнодушно пожимает плечами. — Подвёз просто.

Вряд ли бы Ворон стал делать что-то «просто». Вероятнее всего это какой-то его план.

— Где он тебя нашёл?

— Это я его нашёл, у ресторана, — усмехается сын, — где вы встречались.

Пару мгновений мне требуется, чтобы перестроиться и уложить информацию. Егор был в ресторане? Видел нас? Слышал?

— Егор, ну зачем ты туда пошёл? — сокрушённо качаю головой.

— Чтобы защитить тебя, — гордо вскидывает подбородок.

Обнимаю и целую в макушку, как в детстве.

— Защитник мой, — до безумия приятно.

Даже и не поругаешь тут. Его порыв очень понятен. Это я должна была быть более предусмотрительной. Сама виновата. Но я слишком устала, чтобы всё просчитывать на несколько ходов вперёд.

— Мам, — Егор отстраняется и снова ловит мой взгляд. — Это правда, что Павел мой отец?

Из меня как будто разом вышибли весь воздух.

— Это он тебе сказал? — еле выдавливаю, держась за горло и пытаясь дышать. Сердце бьётся через раз, никак не протолкнёт застывшую кровь по венам.

— Нет, не он сказал, — Егор поправляет чёлку и отходит на пару шагов. — Я сам догадался.

— Егорушка, — выдыхаю и судорожно пытаюсь придумать хоть что-то, чтобы отсрочить неминуемое.

На самом деле это я не готова. Я страшно боюсь, что сын меня возненавидит. Но отступать некуда… Ворон снова уничтожает всё вокруг меня. Всё, к чему он прикасается, рушится. А для чего? Чтобы потешить самолюбие?

— Мам, хватит, — хмурится Егор. — Просто ответь. Мне важно это знать.

Наверное, сейчас уже нет смысла врать ему, что-то придумывать. Егор уже большой и всё понимает, тем более раз сам догадался.

— Да… — отвожу глаза в сторону.

Сын лишь усмехается, но как-то недобро.

— Я всегда это знал! Знал, что этот… не мой отец, — цедит сквозь зубы, а я лишь всхлипываю. — Я знал, а ты столько лет заставляла меня уважать эту мразь!

Слёзы жгут глаза, из горла рвутся рыдания. Зажимаю рот ладонью и зажмуриваюсь, ожидая удара. Солёные капли всё же прорываются наружу и текут по щекам.

— Мам, ты чего? — сын оказывается рядом и крепко обнимает. — Не плачь. Не надо, мамуль.