Я тебя не предавал (СИ)

Но если случится ещё один кризис — я уже не вытяну. Нет ресурсов у организма.

— Вот. Я принёс, — мужчина опускается радом со мной на корточки.

Дефибриллятор уже не нужен. Даже не достаю, а вот кислородная маска, пожалуй, пригодится.

— Помогай ему дышать, — показываю, как правильно пользоваться амбу.

— А ты?

— Осмотрю и капельницу поставлю.

Более детально осматриваю рану. Надо вытаскивать пулю. Без вариантов. Повезёт, если печень не задета. Иначе истёчет быстрее, чем довезём до операционной.

— Судя по всему пуля застряла, надо доставать, — нажимаю около раны, не останавливается.

— Доставай сама, — хмурится мужчина и отрицательно качает головой.

— Тогда ничем помочь не могу, — с деланным равнодушием пожимаю плечами, стягиваю перчатки и небрежно бросаю на пол. Всё, что смогла, я для него сделала. Дальше от меня уже ничего не зависит.

— Тогда он умрёт.

— Меня что, это должно волновать? — голос предательски дрожит.

— Ты ж клятву давала, — мужчина криво усмехается.

— Да всё это выдумка, — зло огрызаюсь я. — Нет никакой клятвы.

Мужчина тяжело дышит и смотрит на Ворона. Видно, как от напряжения желваки ходят по его лицу, а губы вытягиваются в линию.

— Нельзя ему в больницу. Грохнут его там, — цедит сквозь зубы и сжимает амбу. — Спасай сама, я знаю ты можешь…

— Откуда? — поражённо распахиваю глаза.

Эта часть моей жизни никому не доступна. О том, что я дипломированный хирург тоже никто не знает.

— Чувствую, — он небрежно дёргает плечами. — Есть в тебе что-то такое… Стержень, что ли.

В чём-то он прав. Я могу это сделать. Даже больше, я хочу помочь и, если бы меня ничего не связывало, без раздумий согласилась бы на эту авантюру. Но я не одна. Мне есть что терять.

— У меня сын, — мой голос звучит глухо и с надрывом. — За такое меня посадят, — я не могу рисковать одной жизнью, ради другой. Это нечестный обмен. — Не возьмусь.

— Ответственность на мне, — мужчина сильнее стискивает кулаки и держит мой взгляд. Не отпускает. Словно чувствует мои метания.

— И шансов тоже немного, — качаю головой, но понимаю, что всё равно не смогу Ворона вот так бросить умирать. — Ладно, несите его в скорую.

— Почему не здесь?

— Там свет и хоть какое-то подобие стерильности.

Иду по катакомбам, пробираясь на свежий воздух и посыпая голову пеплом. Господи, во что я опять ввязываюсь? Ведь буду жалеть. Но не могу я поступить по-другому. Не хочу знать, что могла спасти и малодушно отступила.