«Пусть сама поймёт, что в этой игре она заведомо в проигравших», – думал он.
Только у Серёжи и самого опять повело голову. Как три года, как неделю назад, как теперь, кажется, постоянно вело от неё… от Аркадьевой.
Ведьма… приворожила… не иначе.
Её губы расслабились и раскрылись под настойчивыми просьбами его языка. Сладость с приятной кофейной горчинкой окутывала его. Аня робко ответила, а потом смелее. Она шла за ним, следовала, поддавалась, а нежности уже было мало.
"
"Сергей коротким рывком привлёк Аню ближе, желая вдавиться в её тело, раствориться в ней, а по сути, оказаться совершенно в другом месте. Чтобы снять эту дурацкую одежду, уложить на кровать и напомнить и себе, и ей, как хорошо им было когда-то, как ещё лучше им будет сейчас.
Он никуда не хотел бежать, он был здесь и с той, с кем хотел быть.
Пока Аня существовала где-то там, на периферии, как фигура из его прошлого, он мог не думать о ней, или вспоминать с лёгким налётом ностальгии и сожаления.
Но не просто рядом, а в его руках она была вполне земной, живой, реальной.
Его фатальностью.
К сожалению, поцелуй не мог длиться вечность, а перевести его на другой уровень условия не позволяли. Пришлось отпустить Аню, но то, что она больше не вырывалась и не трепыхалась в его объятьях, Серёгу радовало.
Зато вместо этого Аркадьева яростно зашептала, хотя сама была прибалдевшей от их страсти.
– Ты что, с ума сошёл? Это приёмная директора! Тут везде камеры!
– И? – нагло улыбнулся он. – Пусть хоть обсмотрятся. Мне-то что.
– Тебе ничего, а я тут работаю.
– Я тоже.
– Ты уедешь, а я… – договорить она не успела.
– Ты ещё не поняла, Ань? – перебил он. – Никуда я не уеду. А если и уеду, то только с тобой и Лерой.
Аня сделала шаг назад, выходя из его объятий, и Сергей, что удивительно, отпустил.
Ей хотелось сказать что-то колкое и резкое в ответ, но на ум ничего не приходило.
Она будто бы растеряла все слова, или это его заявление отняло дар речи. Или лишающие способности думать поцелуи.
Глава 16
Конечно, Матвей Сергеевич, вернувшись из администрации, первым делом вызвал к себе Варганова. И тот явился к нему, как маленький нашкодивший мальчик. Шагнул на ковёр, но голову не повесил. В принципе, ему было чем апеллировать.
