Подошедший официант быстро всё им подсказал, подробно ответил на вопросы Сергея, а потом поспешил за вином, с которым они и засели в ожидании основных блюд.
Раздалось лёгкое «дзынь», когда их бокалы соприкоснулись, и Аня пригубила красное сухое, смотря на Серёжу поверх стекла.
«Словно сюрр какой-то…», – подумала она, разумом не понимая, как они тут оказались, когда ещё в прошлом месяце жизнь шла своей привычной колеёй и никакого Мелёхина даже на горизонте не предвещалось.
– Сейчас глупость спрошу, – предупредил Сергей, и Аня лишь приподняла брови вопросительно.
– О чём ты думаешь?
– О чём я думаю? О падающих звёздах… – на автомате ответила она.
– Серьёзно?
– Нет, это Набоков, так… что-то вспомнилось, – повела она плечом.
– Верно: каков вопрос – таков ответ.
Сделав глоток вина, Мелёхин отставил бокал в сторону и придвинулся ближе.
– А хочешь скажу, о чём думаю я?
Аня склонила голову к плечу, смущённо посмотрела вниз, потом краешком глаза на Серёжу. Неожиданный поворот, чего уж тут говорить.
– О чём?
– О том, что я даже сам не подозревал, насколько скучал по тебе, о том, насколько мне тебя всё это время не хватало, о том, что я счастлив быть с тобой здесь и сейчас, а ещё, – он широко улыбнулся, – что, быть может, мне стоило выбрать какое-то место попроще. Бар, например, чтобы сидеть с тобой рядом, а не через стол и без всякой оглядки на окружающих обниматься весь вечер. Ты же не против… объятий… со мной?
Он, конечно, сказал «обниматься», но за этим словом крылось гораздо большее, чем простое сидение бок о бок.
Губы Ани тут же закололо от предвкушения, а к щекам прилил жар. Пришлось опять скрывать смущение и возросшее возбуждение за бокалом вина.
Если три года назад она горела от прикосновений Мелёхина, то сейчас и слов было достаточно, чтобы вспыхнуть и продолжать пылать.
Аркадьева тихо прошептала:
– Не против.
Хорошо, что развивать эту тему дальше не пришлось, появившийся официант принёс их заказ.
Аня подцепила салат и поднесла вилку ко рту, и тут же потерялась во взрыве вкусовых ощущений.
– М-м-м, – протянула она, – очень даже. Только меня всегда поражало, почему в ресторанах высокой кухни такие микроскопические порции.
– А я могу объяснить.
Аня уже открыла глаза и смотрела на Мелёхина, вертящего свою вилку в руках, но пока ещё не приступившего к еде.
– Дерзай, я послушаю.
Серёжа многозначительно приподнял и опустил брови.
– Всё дело в выбросе гормона дофамина.
