– Так хочется своего добиться? – хлестнула она по его чувствам своим резким ответом. – Ты каждой это говоришь, если девушка не поддаётся?
Лицо Мелёхина окаменело, и у Ани мелькнула мысль, что, вероятно, она перегнула палку. Потому что было ощущение, что Серёжу окатило льдом, и его холодность дотянулась и до самой Ани.
– Я никому никогда этого не говорил, Аня, и я не разбрасываюсь такими словами, – ровно пояснил он, а потом засунул руки в карманы.
По его виду можно было сказать, что ему вдруг вмиг сделалось всё равно.
Всё – точка невозврата была достигнута. И разговор зашёл в тупик. Они лишь стояли друг напротив друга, погруженные в затянувшееся молчание. Мелёхин нарушил его первым.
– Мы поговорим, когда ты остынешь. Когда поймёшь, что не права.
– В чём не права? В том, что ты собирался судиться со мной за опеку над ребёнком?
– Не опеку, а право на встречи.
– Какая к чёрту разница!
– Большая, Ань. Я не собирался отбирать у тебя Леру, даже в мыслях не было.
Она сложила руки на груди в защитном жесте и отвернулась, уже не в силах выносить его присутствие.
Серёжа чуть помедлил, думая, стоит ли ещё чего-то добавлять к уже сказанному, но так и не нашёл правильных слов. Развернулся, схватил в коридоре скинутую наспех куртку и вышел за дверь.
– Пошёл ты к чёрту, Мелёхин, – прошептала Аня, услышав щелчок замка, а затем крикнула уже громче: – Пошёл ты к чёрту!
Руки сжались в кулаки, ногти впились в кожу. Боль отрезвляла. И можно было снова почувствовать себя немного живой, когда казалось, что всё внутри уже умерло.
Глава 24
Утром Аня замуровалась в директорской приёмной, но, кажется, сегодня к Матвею Сергеевичу решил наведаться каждый второй в их компании. Ей оставалось лишь надеяться, что по её лицу трудно прочесть, что она думает обо всей свалившейся на её голову беде. Она никого не одаривала привычными улыбками, но общалась ровно и очень рассчитывала, что по ней не слишком заметно, что накануне она прорыдала большую часть вечера.
Решение идти в офис, было принято ещё вчера. Самое простое – спрятаться дома и не показывать нос, да и Матвей, и все нормальные люди в компании, если таковые имелись, её бы поняли и поддержали, но нет, Аня решила, что пора переступать через себя и быть выше любых сплетен.
Мелёхин ей больше не звонил, что было к лучшему. Добавлять что-либо к вчерашним словам было нечего.
Однако в полусонном ночном бреду в голове звучало его: «я люблю тебя».
