Только с цветом и формой глаз всё было предельно понятно, тут уж и упоминать не надо, кого Аня постоянно видела и вспоминала, смотря в серые «омуты» на лице Леры. В хорошую погоду в них отражалось голубое небо, отливая синевой, а в плохую – набрякшие тучи добавляли стального оттенка.
Даже Варя, взяв новорождённую Лерку на руки, ахнула.
– Тут уже без сомнения, чьи это глазки, – выдала подруга.
– А я читала, что цвет может поменяться, – чисто из чувства противоречия ответила Аня.
– А может и не поменяться, – исправила Варя.
И ничего не поменялось. Ни капли. Только с каждым годом Аня видела всё больше черт Серёжи в лице дочери, даже в повадках и манерах. Так удивительно, это генетика что ли? Всё закладывается до рождения?
Аня невольно вздохнула, вскинула голову и наткнулась на мамин внимательный взгляд.
– Что такое? – спросила она.
– Да вот жду, когда ты мне сама всё расскажешь. Лезть не хотела, но уж больно любопытно, – честно ответила Вера Анатольевна.
– Ох, мама, – невольно вздохнула Аня, – ты уже влезла.
Что ей сказать? Что три года назад, что сейчас она не горела желанием обсуждать ситуацию между ней и Сергеем. Тогда, потому что чувствовала себя несусветной идиоткой и было так неохота в этом признаваться, сейчас, потому что всё уже перетёрлось и перемололось. Вроде бы.
Вроде бы да не вроде бы.
Лерка убежала в уголок к своим напольным пазлам, которые разбирать могла до бесконечности, а Аня откинулась на спинку дивана и уставилась на мать, которая всё ещё ждала продолжения.
– Ты зачем ему мой адрес дала? – решила она начать с главного вопроса.
– Так он бы всё равно тебя нашёл рано или поздно.
– И ты решила, что рано лучше, да?
Вера Анатольевна улыбнулась с лёгкой грустью. Иногда Аня могла быть очень упрямой. И напористой. Неплохие в принципе качества, главное применять их там, где надо.
– Аня, – начала она аккуратно, – дети должны жить с собственными отцами, если есть такая возможность.
– Какая возможность? Мам, ты ничего о нём не знаешь.
– Ну, по виду он милый.
– Милый? Милый? – Аня почувствовала, как её разбирает истеричный смех. – Мама, да ты представления не имеешь, что у нас с ним произошло! Как он себя повёл!
– Так, а как я пойму, если ты ничего не рассказывала? – зашептала Вера Анатольевна. – Ты ведь даже звонить ему не хотела. Молчала только. Поделилась бы, я бы подсказала. Всяко, жизненный опыт у меня больше.
