– Привет, – тихо поздоровалась Аня, не дойдя до него пары шагов.
Мелёхин, кажется, с огромным трудом отвёл взгляд от горки, где Лера, одетая в голубой комбинезон с облачками, орудовала лопаткой для снега по очереди с Кариной.
– Привет, я не мог уже ждать, пришёл раньше.
– Да я поняла.
Он снова посмотрел в сторону дочери, а Аня стояла рядом и ждала чего-то. Чего ждала, сама и не знала. Может, слов каких-нибудь. В итоге они и последовали. Только странным вышло это признание.
– Я не понимаю, что со мной, Ань.
В этой короткой фразе было многое: и неуверенность, и облегчение, и искренне недоумение, и… осознание какое-то. Она искренне надеялась, что Мелёхину удастся разобраться с этим. Может, он просто слишком настойчиво добивался встречи, а добившись, не разобрался, как себя вести?
– Ну, если ты сам не понимаешь, – вздохнула она, – я уж тем более, не пойму.
И правда, она ему тут не помощник. Аня переступила с ноги на ногу, под подошвами хрустел тонкий слой снега, утоптанный местной ребятнёй.
– Можно подойти поближе?
– Пойдём, – кивнула она, подумав: деликатность это в Серёже говорит или неуверенность?
Тот Мелёхин, которого она знала и к которому привыкла, всегда брал своё, часто и не спрашивая, а тут, видите ли, интересуется можно ли.
Лера сидела наверху горки и колошматила ногами по металлическому жёлобу. Аня невольно улыбнулась – любимое занятие. Что ж, пусть Мелёхин привыкает, дети могут быть очень громкими.
И деловыми тоже могут быть.
Аня даже иногда так Леру и звала: «мой маленький босс», когда та пыталась добиться своего. Пока ещё по-детски, неумело, но очень настойчиво гнула нужную ей линию.
Дочь внезапно надумала скатиться и оттолкнулась, поехав вперёд, также внезапно Мелёхин наклонился и поймал её внизу.
Горло у Ани непроизвольно сжалось: ни вздохнуть, ни сказать, будто комок слёз прочно застрял там. Боже… она ведь никогда даже не воображала, не фантазировала, что эта встреча произойдёт.
Давно похоронила эту надежду, ещё в самом начале, а потом уверилась, что и не нужно это ей. Только вот сейчас, когда голову кружило от чувств и эмоций, выходило, что нужно. Шквал этих выворачивающих душу ощущений был настолько сильным, едва ли меньше, чем у самого Сергея."
"Мягким рывком Мелёхин поставил дочь на ноги, но не отпустил. Так и стоял на одном колене, вглядываясь в лицо Леры.
Аня понимала, что он там увидел – отражение себя.
