Без истерики, без разборок. Имей мужество просто уйти.
— Я так понимаю, ты порылась в моем телефоне и сделала свои выводы? — прозвучало смешно и фальшиво.
— Избавь меня от объяснений. Уходи. Я хочу, чтоб ты ушел.
— Значит, уже все решила?
— Решила. Убирайся из этого дома и из моей жизни.
— Я и Алина…
Предостерегающий жест… только не ее имя сейчас. Не надо нажимать на спусковой крючок. Не надо меня сводить с ума разговорами о твоей двадцатипятилетней любовнице. Божеее! Банальней и не придумаешь. От омерзения вздрогнула.
— Просто уйди. Сейчас. Я больше не хочу тебя видеть. Я требую развода.
— Это было твое решение. Всегда помни об этом!
— Конечно, мое. Тебе было бы удобней сидеть одной задницей на двух стульях.
— Не было бы. Я бы и сам ушел от тебя, Женя.
— Что ж тянул? Не нашел удобного момента? Вот и убирайся сейчас! Я облегчу тебе задачу.
Тогда он ушел без скандала.
Это потом в разговорах с нашими друзьями он называл меня бесчувственной сукой, которая перечеркнула весь наш брак из-за одной его ошибки.
Он говорил, что я сама приползу к нему на коленях и что он счастлив избавиться от меня, потому что его тошнило даже от звука моего голоса. Он говорил, что я останусь одна, потому что я никому не нужна с тремя детьми, и что я должна смотреть в зеркало повнимательней, чтобы видеть, в кого я превратилась, и что у него стоит на меня раз в неделю, и то потому что хочется хотя бы кого-то.
Грязная ложь… он брал меня так часто, как хотел… А хотел каждый день. Даже в те моменты отдаления… у нас был секс.
Да, почти каждый день, и именно поэтому я бы никогда не подумала, что он так подло меня предает. Что он трахает свою любовницу в рабочее и в не рабочее время, что он пишет ей долбаные смски. Я получила распечатку его звонков и сообщений. Везде ее номер.
Он меня бил. Низко, грязно и больно бил. Как он смел говорить это нашему общему другу, как вообще смел обсуждать меня с кем-то из них? Он рыл между нами пропасть глубиной в мою бесконечную ненависть и отчуждение.
Я не верила, что все эти годы жила с человеком, способным сказать обо мне все это. Не в глаза, нет, а за спиной. Подло, мерзко и так отвратительно. Я никогда его не знала по-настоящему. И в этих бумагах, где забирал себе то, что считал своим…, наверное, это ломает сильнее, чем само предательство. Вот эта дележка имущества. Когда мелочно забираются какой-то диван или фотокамера, когда вспоминается кто и что покупал.
Нам только кажется, что мы знаем людей.
