Ко мне вернулся тот Кирилл, с которым я жила лет десять тому назад, даже пятнадцать. Не важно. Я снова была влюблена. Это сродни наркотическому кайфу, это бешеная эйфория и адреналин. Кто ощущал это чувство, тот меня поймет. Его новизну. Его самое начало, когда в животе беснуются бабочки, тело покрывается мурашками, дрожат колени, перехватывает дыхание, и возбуждение накрывает с головой лишь о мысли о его глазах или руках. От мысли, что дышит с тобой одним воздухом, спит в одной постели, и ты можешь называть его своим.
От мысли, что тебя любят взаимно. В этом состоянии логика отключается, и розовые очки вновь с уверенностью взбираются на переносицу, чтобы делать из тебя влюбленную идиотку. Эти два дня я чувствовала себя именно так. Даже похороны Олега не смогли изменить моего настроения. Счастье — оно настолько эгоистичное, жадное и злое, ему наплевать на всех. Оно слепо к чужой боли, отчаянию и трагедиям. Даже хуже — оно не хочет об этом знать, оно не хочет об это пачкаться.
Оно должно быть нетронуто ничем и никем. Оно не подпускает ни одну эмоцию, и именно поэтому, когда мы счастливы, мы словно пьяные — ничего не соображаем, ничего не видим и ничего не помним. Похмелье, кстати, примерно такое же мучительное, и угрызения совести с ненавистью к себе пропорциональны радостной эйфории.
Мне казалось, я стала младше лет на десять. Я скинула с себя какой-то груз, давящий меня к земле. И вдруг поняла, что вот она я настоящая. Вот именно такая.
Улыбающаяся, радостная и счастливая. Все это время тут была не я. Какая-то тень или призрак меня самой. А Кирилл вернулся и выпустил счастье на волю. Я с энтузиазмом разрисовывала цветочками Лизкин альбом, пока говорила по телефону со свекровью, а потом крутила волосы на горячие бигуди и красилась впервые за этот год, купила себе новое платье и, переодевшись прямо в магазине, поехала в нем на работу, потому что знала — он приедет, чтобы меня забрать, и будет смотреть этим голодным взглядом, от которого начнет ныть низ живота и станет нечем дышать.
Оказывается, ни черта мы не самостоятельные, ни черта мы не самодостаточны. Мы зависим от этих взглядов, от слов, от мужской любви. Это они делают нас уверенней в себе, красивее, кокетливей и моложе. Сколько лет бы тебе не было — его нежное «маленькая» на ушко, и ты уже слабое существо с дрожащими коленками и плывущим взглядом, цепляющееся за его сильные плечи.
