— Мы на море смотрим, — и в висках пульсирует «Приехал! Ко мне! За мной!».
— Кто «мы»? — смотрит на меня снизу вверх. В расстегнутой куртке, ноги в песке утопают мокром, и сумка рядом стоит. Под дождь, видно, попал — волосы мокрые. А у меня сердце заходится, потому что соскучилась. Потому что не ожидала… и потому что вдруг именно в этот момент поняла, что не хочу без него больше. Что я устала воевать сама с собой и с гордостью проклятой. Я назад хочу в те самые двадцать лет, когда с ним рядом, когда у него на плече просыпалась, когда могла взять сотовый и позвонить в любое время, когда обнять его могла и щекой о колючую щеку тереться.
— Я и моя память, — сказала, и голос эхом к волнам унесло.
— И как? Вам оттуда хорошо видно?
— Превосходно. Сверху всегда ракурс отличный.
— Не хотите вблизи посмотреть? Вдруг что-то изменилось? Я, например, вижу много нового. Хочешь покажу?
Судорожно глотнула морской воздух, и сама не поняла, как сказала:
— Мне не нужно новое. Я старое искала.
— Зачем старое? Пусть оно останется в прошлом.
Давай начнем сначала, Снежинка. Иди ко мне. Иди ко мне, пожалуйста. Я так дико соскучился! Не могу больше, маленькая!
Заплакала, задрав лицо к небу. Позволяя своему дождю течь по щекам еще быстрее. Но не от боли. А, наверное, от того самого счастья, которое уже похоронила.
— Не смей! Слышишь? Не смей… реветь там.
Засмеялась, вытирая слезы, тихо всхлипывая.
— Здесь высоко. Как я спущусь?
— А ты прыгай — я поймаю.
Порыв ветра дернул полы моего пальто, срывая нижние пуговицы.
Как тогда такой же поднял подол платья. Кирилл подошел ближе к забору.
— Боишься?
— Да! — честно сказала я, кусая губы.
В третий раз это не просто страшно. Это словно играть в рулетку и знать, что сейчас в барабане осталась точно твоя пуля, и пистолет у тебя в руках, ты сама держишь палец на спусковом крючке.
— Меня?
— Да! Я тебя не знаю!
Смотрит на меня и улыбается своей невозможной улыбкой. Той самой, от которой по коже бегут мурашки и дух захватывает. Боже, почему он за все эти годы почти не изменился? Почему жизнь просто добавляла новых штрихов в его внешность, не стирая старые.
Палец все еще дрожит на курке.
— Ничего. Мы познакомимся. А вообще ты не то должна была сказать. Твоя память тебя подводит.
— Может ты тоже меня уже не знаешь?
— Проверим, какая ты. Прыгай!
— Точно поймаешь?
— Точно! Клянусь!
Поднял руки и раскрыл объятия.
— Прыгай, Снежинка. Мне самому страшно. Не того, что не поймаю, а того, что опять удержать не смогу.
