— Что значит, у меня многое изменилось? Что именно?
— Ну, ты жил своей личной жизнью. Женщины, друзья. Думаю, тебе расскажет твой друг Олег. Можешь позвонить ему, я дам номер.
Теперь я отвел глаза сам. Значит, сволочью все же был, потому что в её словах мелькала скрытая горечь и взгляд такой… я там боль увидел. Тщательно спрятанную, зарытую так глубоко, что она сама почти её не чувствует или чувствует? Ведь приехала ко мне именно она…
— Слишком много информации для меня. Потом позвоню, — резко заболело в висках, и я поморщился.
— Анальгин могу дать, если сильно болит.
— К черту! Я и так пропитался лекарствами, как наркоман или старик, мне уже кладбищем от них воняет, — а потом повернулся к ней, схватил за руку и тихо сказал, — ты знаешь, я понимаю, что мы не жили вместе год и что ты считаешь меня козлом, что, возможно, так считают и мои дети. Может, я и правда козел, но я, мать твою, ни хрена не помню. Не обязательно быть стервой и тыкать меня в это дерьмо. Дай мне со всем разобраться.
Я, блядь, как новорождённый, и хочу понимать, что здесь происходит. Кто я такой вообще! Давай ты поненавидишь меня позже, когда я хотя бы что-то вспомню, договорились? Белый флаг.
Ее глаза округлились, и она резко выдохнула, а я сильнее сжал её руку, осознавая, что меня взбесил этот телефонный звонок, осознавая, что способен на такую ярость, а еще почему-то ощущая, что не имею на нее никакого права.
— Ты делаешь мне больно, Кирилл, отпусти.
Разжал пальцы и откинулся на спинку сидения.
— Надо восстановить мой номер телефона. Это возможно?
— Да, если доказать оператору, что ты владелец номера, — ответила она, растирая запястье.
— Сколько стоит доказать что-то оператору? — спросил я и сам не понял, как это вырвалось, словно, всю жизнь только и делал, что давал взятки.
— Не знаю. Для тебя обычно Олег узнавал такие вещи.
— Кто такой этот Олег?
— Твой помощник. Мальчик на побегушках.
Я вытащил проклятую пуговицу и положил ей на ладонь.
— Ты её когда-нибудь видела на мне?
Женя долго рассматривала пуговицу, вертела в пальцах, а я опять как идиот на ее ресницы смотрел и на губу верхнюю, чуть изогнутую и капризную. Перед глазами картинки, как провожу по ней большим пальцем, а потом погружаю его в ее рот. В горле мгновенно пересохло.
— Нет. Не видела. Похоже, с куртки чьей-то, но у тебя такой не было. Хотя… не знаю, Кир, ты мог купить себе тысячу новых курток за этот год.
