По жопе им надавать ремня и под домашний арест. А у самого дрожь по телу — умник выискался, сам-то даже не знаю, чем дочери занимаются, и раньше не особо знал. Может, она вот так же курит, а может, вообще наркотой балуется.
— Машку Авдееву знаете?
— Ну, знаем, — потянула девчонка с короткой стрижкой., — А че?
— Подружка ваша?
— Кто? Лохушка эта? Нет, конечно.
— Вы ее сегодня видели вообще в школе?
— Не видели дуру эту. Мы с задротами не общаемся. Ты вообще кто такой? Иди отсюда, а то щас как заорем.
Тихо, спокойно.
Это дети. Выпускаем пар. Сильно затянулся и вышел за школьный двор. Вот же ж сучки малолетние. Ну и хорошо, что лохушка. Это поправимо. А на этих уже пробы негде ставить. И вдруг услышал:
— Ты дура?! А вдруг это ее отец?!
— Да какой отец. Их отец свалил год назад. Бросил корову мать и этих трех убогих.
По телу прошла волна яростной дрожи. Противно это слышать со стороны. Омерзительно. А мои дети, скорее всего, это слышали каждый день.
— Перестань ее доставать. Тебе больше некого?
— А что ты за нее заступаешься? Она нас кинула, между прочим.
Не пошла с нами Демидову лупить, и училке настучала точно она. Ссыкло. Пусть теперь знает, каково это в задротах сидеть."
"— Не знаю, стучала ли она.
— А мне плевать. Со свету сживу. Пусть не приходит в школу и дальше. Пусть знает, тварь, чем это для нее закончится.
Сам не понял, как шагнул на территорию школы опять, и как сучку эту за шиворот поднял на вытянутой руке, тоже не понял.
— Слушай сюда, дрянь малолетняя, орать можешь сколько угодно.
К дочери моей подойдешь, я тебя лично закопаю. Живьем. Поняла? И ничего мне за это не будет. Видишь? — ткнул пальцем в свой шрам, — это меня санитары ловили, после того, как я кошек на деревьях, как елочные игрушки, развесил и кишки им выпустил, и у меня справка о невменяемости имеется. Так вот, хотя бы пальцем… я тебя вначале, как тех кошек, на дерево, а потом закопаю. Ясно?
Она быстро закивала, и я ко второй обернулся.
— Где она прячется, когда в школу не ходит, знаешь?
Вторая девчонка оказалась не накрашенная.
Губы побледнели, подбородок дрожит. Вот-вот в штаны наделает. На меня смотрит расширенными глазами и быстро кивает.
— Знаю. Т-т-т-ам голубятня, заброшенная, дальше за садиком. Она в ней обычно сидит.
— Вот и ладненько.
Поставил стриженную на ноги. Вытащил из ее кармана сигареты, сунул себе в карман и зажигалку конфисковал.
— Курить будете в другом месте, тут увижу — жрать табак заставлю. Усекли?
Закивали теперь обе.
