Я тебя ненавижу

В плохие дни, когда боль одолевала, я сидела сложив ноги по-восточному, представляя, как поднимаюсь на пьедестал, не видела травм, не видела препятствий, но отчётливо видела, как мне на шею надевают золотую медаль. И каждый раз, когда боль была нестерпимой, когда хотелось всё бросить, я визуализировала себе этот момент и ради него готова была пойти на всё.

Я должна стать олимпийской чемпионкой, иного я просто не допускала. Внутренняя сила и энергия, зажигая меня изнутри, давали ресурсы работать больше и лучше других.

Тот, кто хотя бы раз вкусил победу, знает, что этот наркотик самый тяжёлый, вызывающий привыкание с первого раза, и порой со смертельным исходом. Тренировки до потери пульса, до изнеможения, до обезвоживания, до крови на ладонях были достойной платой в обмен на золото.

Клим сам вызвался меня отвезти на решающий осмотр к моему хирургу в Москву. Бабушка очень серьёзно отнеслась к поездке, настояв на том, чтобы на мне было одно из платьев, которые дарила Лада. Когда сестра встала на ноги в Штатах, она постоянно направляла мне посылки с модной одеждой, отлично зная, что меня третировали за гардероб.

Мой внешний вид волновал сестру куда больше, чем меня саму. Ну подумаешь, одним поводом больше, одним поводом меньше. Но каждая присланная ею вещь была подобрана с такой любовью, что выбора у меня не оставалось, правда, чем старше я становилась, тем больше откровенных нарядов прибавлялось в посылках. Естественно, они оставались нетронутыми висеть в шкафу, так как повода, да и времени их надевать у меня не было.

Если бы бабушка не завела волынку на тему: «ты девушка, ты должна носить платья», я, как обычно, натягивала бы сейчас джинсы и кофту, но теперь стояла перед полками с одеждой, размышляя, что же выбрать. Порой мне казалось, будто бабушка хочет скорее отдать меня замуж и уже, очевидно, выбрала за кого. Я старалась не придавать особого значения её планам, хотя сама, лёжа по ночам с улыбкой до ушей после свидания с Климом, позволяла себе запретные мысли о нашем будущем.

Но в то же время ругала себя за подобные фантазии, потому что не знала, возможно ли что-то серьёзное и долгое с таким, как он, или этим отношениям дан короткий отрез времени, и после них у меня ничего останется. Даже самой себя.

На дворе стоял декабрь, тот период, когда снег ещё не выпал, а сухой и морозный воздух жалил кожу, и всё же почему-то у меня всегда в это время было ощущение грядущего праздника.