Онлайн-библиотека книг
Похоже, «Я тебя никогда (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
В трауре, значит?
Выходит, папа в самом деле любил и любит эту незнакомую нам с мамой женщину и притащил в наш дом её осиротевшего щенка?
Это просто треш!
— А, тебя ж дома не было… — вспомнила Люба, заметив, что я молчу и смотрю в одну точку.
Меня снова захлёстывала неконтролируемая злоба и агрессия…
В этот момент дверь кабинета отца отворилась и оттуда стали выходить люди. Совещание, очевидно закончилось.
Отец вышел последним и сосредоточил взгляд на мне.
Я смотрел прямо на него, борясь с желанием что-нибудь расколошматить в этом кабинете.
Я сжимал челюсти, желваки ходили ходуном, и отец мигом оценил ситуацию.
— Пойдём-ка, — указал он рукой на дверь своего кабинета, и я тут же подорвался и зашёл внутрь. — Не беспокоить нас.
Последнюю фразу он сказал Любе и закрыл дверь.
Шумно выдохнул.
— Ну? Рассказывай, — заговорил отец, оставаясь стоять в то время как я плюхнулся без спроса на одно из кресел в зоне отдыха его просторного кабинета строительного магната.
— Приличные люди сначала здороваются, — заявил я, глядя в стенку перед собой и стараясь успокоиться. Психи всё равно ни к чему не приведут, надо сначала выяснить ситуацию полностью. Никто, кроме папы, не прольёт свет на весь этот бардак в нашем доме.
— А сам-то ты поздоровался? — отбил отец и сунул руки в карманы своих брюк, широко расставив ногу.
Воинственная поза.
Он понимал, что лёгким наш батл не будет.
И прав.
— Здравствуй, папа, — сказал я довольно язвительно.
— Здравствуй, сын, — отозвался он тем же тоном. — А теперь я повторяю свой вопрос: какого чёрта ты не в лагере, за который я, между прочим, немалые деньги отвалил?
— Да к чёрту твои деньги! — уставился я ему в лицо. — Ты хоть о чём-то ещё можешь в этом мире думать, кроме банкнот?!
— А ты?
— А ты?
— Так… — снова шумно выдохнул отец.
— Чтобы писать СМС-ки любовницам, пока жена не видит.
— Что? — обалдело уставился на меня папа. — Ты что несёшь, сын?
— Ну ты их писал ей, да?
— Кому?! — шагнул ко мне папа и сжал кулаки.
Он злился и ничего не понимал.
Я — тоже.
Настала пора уже всем всё понять наконец-таки.
